Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 80 – Анна-Лу Уэзерли

В глазах появляются похожие на звездочки желтые точки, и Клэр чувствует, что теряет сознание. Нет, нельзя… она должна бороться, чтобы выжить. Ради дочери, ради Мэтти!

— Прекратите, пожалуйста, не делайте этого, умоляю… не убивайте моего ребенка… Умоляю, не убивайте моего ребенка! – Клэр не знает, прокричала ли она эти слова или они просто прозвучали у нее в голове. Она извивается и брыкается изо всех сил, пытаясь встать на четвереньки. Если получится, то сбросить с себя женщину. Но та прижимает ее к дивану всем своим телом, вдавливая в диван. Клэр кажется, что легкие вот-вот лопнут, внутри все горит, как будто там разожгли костер, и единственное, что она видит, – это как желтые точки чернеют, будто на старой видеокассете.

— Прости, Клэр. – Голос женщины звучит еле слышно, словно издалека. Мэтти плачет… Клэр слышит плач малышки, и ей отчаянно хочется утешить ее. – Из-за тебя, из-за тебя и твоего ублюдка, моя жизнь, мое будущее – все рухнуло. Настало время расплаты.

Это последнее, что слышит Клэр Райт.

Можете называть меня извращенцем, но есть в облике Вик Лейтон нечто особенное, в своем медицинском халате она действует на меня возбуждающе. Или дело просто в том, что она женщина до мозга костей? Мне всегда приятно видеть ее, даже если я знаю, что ей больше всего на свете нравится копаться во внутренностях мертвецов.

— Детектив Райли, – сердечно приветствует меня она, одаряя улыбкой Моны Лизы. Такая улыбка предполагает, что ее пониманию доступна шутка, которую ты не понимаешь, что она знает о чем-то, о чем не знаешь ты. И это, если честно, так и есть. – Спасибо, что так быстро пришли.

— Ну, если вспомнить, какой тон был у тебя по телефону, любой бы догадался, что дело срочное.

— Смерть всегда дело срочное, детектив, – говорит она, окидывая меня беглым взглядом. – У вас немного усталый вид – надеюсь, вы не в обиде за то, что я обратила на это внимание.

— По наблюдательности, мисс Лейтон, вы ни с кем не сравнитесь, – галантно говорю я.

— Именно что мисс Лейтон, – с загадочным видом говорит она, снимая латексные перчатки и надевая новую пару.

Я перевожу взгляд на тело на столе, тело Роберта Миллса. Из-под зеленой простыни выглядывают посиневшие пальцы ног, и я вижу на них волоски. Ноги мертвеца. У меня до сих пор крутит живот, когда я вижу кадавра, и тем более с волосатыми пальцами. И слава богу, что крутит. Это не то, к чему бы я хотел привыкнуть.

— Итак, Дэн, – почти весело говорит она, – давай приступать. Начнем с самого начала.

— Начало – не хуже любого другого места для начала.

Вик откидывает простыню, и я смотрю на тело. Оно все в стежках и ранах, как будто какая-то швея шила его вручную. Рану на шее тоже попытались тщательно зашить, но даже пристальное внимание Вик к деталям не мешает увидеть, как жестоко убийца поработал над ним. У меня в памяти всплывает его зияющая рана, из которой вываливаются желтые гроздья жира, ткани, хрящи и запекшаяся кровь. Я ловлю себя на том, что делаю глубокий вдох.

— На одежде, что была на нем, на футболке присутствуют вертикальные дорожки крови. Разрез глубокий, очень глубокий, расположен наискось на передней стороне шеи. Левый конец разреза начинается ниже уха в верхней трети шеи и постепенно углубляется, задевая левую сонную артерию.