Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 109 – Анна-Лу Уэзерли

— Это жилье стоит целое состояние, – говорит он. – С каждым днем у меня все больше работы, но арендная плата очень высокая, да и жизнь в Лондоне вообще дорогая.

— Я найду работу. Я буду работать денно и нощно, я поступлю в колледж, выучусь чему-нибудь, что поможет хорошо зарабатывать.

— Аренду за жилье платят мама и папа, плюс к этому оплата моей учебы. Если они узнают, что ты здесь, они перестанут платить.

— Я же сказала, что найду работу. – Ей совсем не нравится, какое направление принимает разговор.

— Они сказали, что лишат меня наследства, если узнают, что ты осталась в моей жизни.

— Что? – Кики чувствует, как в ней пузырится ярость. Ее родители – обеспеченные люди, правда, об этом мало кто знает. Они, конечно, не богачи, но, насколько ей известно, владеют множеством объектов недвижимости, а это вложение на сотни тысяч.

— Я должен унаследовать чуть больше половины миллиона в следующем году, когда мне исполнится двадцать один. Они сказали, что я не увижу из этих денег ни пенса, если хоть раз упомяну твое имя.

Кики напряженно сглатывает. Что ж, смеяться последними будут они.

— Их надо убить, тогда мы получим все деньги, – говорит она, шутя лишь наполовину.

Он утомленно выдыхает клуб дыма.

— Нам это не сойдет с рук.

— Ну, не скажи, – говорит она, и он смеется.

— Моя порочная Кики… я скучал по тебе.

Она снова в его объятиях, их тела прижимаются друг к другу.

— Можешь остаться здесь на пару ночей, но потом тебе придется искать другое жилье. Они будут следить за мной – нельзя, чтобы тебя тут увидели. Мы перед всеми сделаем вид, будто мы дружили в детстве и вместе учились в школе, а встречаться будем тайно.

— Но…

— Не спорь со мной, – говорит он, и в его голосе звучат резкие нотки, что тут же вынуждает ее замолчать. – Либо так, либо никак.

— И как долго? Как долго нам придется притворяться? А как же тогда свадьба и поездка в Канны? Как насчет детей? Они уже заставили меня убить нашего первого ребенка. – Кики чувствует, как гнев снова подступает, и успокаивает себя глубокими вздохами.

— Недолго, – говорит он. – Пока я не получу наследство. – Она смотрит на него расширившимися глазами. – Обещаю.

Моника Льюис смотрит на свои руки, пока маникюрша обрабатывает ее короткие, аккуратные ноги. В салоне стоит приглушенная тишина, и Монике кажется, что она замечает на себе взгляды других женщин. Но чужое внимание ее не волнует. Ведь в нее не тычут пальцем. Никто ничего не знает. Сегодня утром полиция обыскала ее дом. Она радушно встретила их, предложила чай с печеньем. Они ничего не найдут, ничего, что указало бы на нее. Однако есть платье Лори и ее балетки. Они забрали их, на что она и рассчитывала. Но она успела вымыть их и высушить, так, на всякий случай, прежде чем уложить в сумку Лори. Она была очень осторожна. На них ни крови, ни отпечатков; перчатки она спустила в унитаз в квартире Клэр, прежде чем бросить несколько волосков с расчески Лори на диван. После этого, по возвращении домой, она убрала расческу обратно в косметичку Лори.

Лори сядет за это. Она будет отвечать за смерть Роберта, Клэр и их ублюдка. Если повезет, она проведет остаток своих дней за решеткой. Может, она даже покончит с собой. Моника рассчитывала, даже верила, надеялась, что после всего Лори предпримет попытку самоубийства, однако она была искренне удивлена внутренней силе и решимости подруги, которые та проявила не только сейчас, но и после аварии, едва не убившей ее саму и отнявшей жизни у нерожденных детей. Лори справилась с несчастьем гораздо лучше, чем представляла Моника. Она преодолела скорбь и депрессию и в конечном итоге начала возвращаться к нормальной жизни, хотя и не без последствий. Оглядываясь назад, можно сказать, что Моника, вероятно, излишне много помогала ей и невольно способствовала выздоровлению. Эта мысль раздражает ее. Ведь именно она позаботилась о том, чтобы Лори узнала о связи Роберта и Клэр. Именно она спровоцировала аварию. Лори и близнецы были сопутствующим ущербом. Только вот Лори выжила.