Книга Золотое время, страница 68 – Ирина Богатырева

Много дней провела она после этого в том же лабазе. Варна не отходил от нее. Он забросил работу в кузне. Он даже искал меня – я поняла это сразу, как только вернулась, его следы были в доме, и мне не нужны были глаза, чтобы различить их. И также догадаться, что только большая беда могла привести Варну ко мне за помощью.

Если бы я была там, думала я, слушала всхлипы Золны и ее завывания. Я бы сразу увидела анатов вокруг Златы и прогнала бы их обратно в Буни. Но Варна не был камом, теперь я это понимала, – он не был камом, но был лекарем и, если бы не стал кузнецом, лечил бы людей. Он все силы бросил на то, чтобы вылечить Злату. Много дней жар мучил ее. В бреду она звала его и говорила про крыло.

Наконец жар отступил, она открыла глаза. Увидела Варну, узнала и улыбнулась ему. Но спросила не про него и не про себя. Она спросила:

— Ты доделал крыло, Варна?

— Лежи, лежи. Твое дело пить и лежать.

— Но крыло, Варна. Ты доделал его? Оно должно быть готово к лету!

— Уже лето… или уже кончилось лето. Я не знаю. Я не заметил.

— Как же так, Варна! Мы же хотели испытать крыло на летних ветрах!

— Не мы хотели, а я. Я тебя не пущу.

— Но как ты полетишь? Ты не поднимаешь его на утес.

— Лежи, Злата. Ты еще должна полежать.

Конечно, Золна ничего этого не слышала, и не знала, и не могла бы мне рассказать. Но я уже знала все. Как и то, что они достроили крыло еще зимой.

Они строили его вместе, втроем – Варна, Злата и Зотан, который был с ними неразлучен – Варне как сын, Злате как брат. Мысль о том, что можно будет полететь над тайгой и увидеть землю сверху, так захватила их, что они только и занимались, что этим крылом. Они гнули железо и обтягивали его оленьей кожей. Они собирали каркас из тонких веток и обтягивали рыбьей кожей. Они искали и пробовали. Они делали все, чтобы крыло было легким и прочным. Наконец они собрали самый тонкий и самый прочный скелет для своего крыла, обтянули его тончайшей кожей, из которой шьют летние детские парки, и прикрепили прочные кожаные ремни. Погрузили крыло на двух оленей и поднялись на утес, возвышающийся над долиной, продираясь через снежные заносы и ложась лицом на острую вьюгу, завывавшую в скалах.

Оттуда и спрыгнул Варна, пристегнув крыло к спине.

Я не была там, но я знаю, что он чувствовал, стоя на краю. Как билось его сердце. Как перехватывало дыхание. Боялся ли он? Нет. Он был уверен в том, что они все сделали правильно. Они все просчитали. Он знал, что крыло полетит. Но он не знал, как долго. Была зима, пурга летела с утеса и толкала его в спину. Он не мог удержаться на краю и прыгнул, подхваченный ветром.

И ветер его понес – все вниз и вниз, над деревьями. Полет был стремительный, но это было не падение – именно полет. Варна на огромной скорости пронесся над скалами и тайгой. Крылом нельзя было управлять. Весь путь, что занял на оленях целый день, он преодолел за время, пока мог смотреть, не моргая, – а потом ветер ахнул его о землю на границе со станом, на опушке леса.

Никто не видел, как он летел, никто не увидел, как он упал, – люди прятались от вьюги по домам. Варна понял, что не может подняться, заваленный крылом. Резкая боль в ноге не давала найти опору. Тогда он отстегнул ремни, нагреб вокруг себя снега и так уснул, постаравшись унять боль. В этой берлоге его и нашли Злата и Зотан на следующий день, когда сами смогли спуститься с утеса. Пурга уже стихла. Они подняли крыло, откопали Варну, напоили его водой и отвезли в кузню. Нога у него была сломана.