Книга Золотое время, страница 67 – Ирина Богатырева

Метель кружила за костром все сильнее. Золна почувствовала, как последняя надежда ее вот-вот канет в эту метель.

— Зотан! Постой! Чем я перед тобой виновата?! Почему не хочешь помочь? Кто кормил тебя рыбьими головами все эти десять лет? Кто память твою почитал? Кто сына твоим именем назвал? Если бы не я, даже оно от тебя не сохранилось бы!

Она знала, что ему сказать. Зотан остановился. Посмотрел на нее из-за плеча.

— Да, за это спасибо, услужила.

— А если я теперь не буду тебя почитать? Если перестану рыбьи головы в поминальный костер кидать? Что ты делать станешь? Чем будешь питаться? А если тебя забуду, ведь и совсем пропадешь!

Пурга металась, пурга ревела, но ни снежинки, ни ветерка не долетало через костер. Двор за домом застыл, только хоркали в закуте олени. Пахло весенней землей.

Зотан вернулся. Сел.

— Что ты от меня хочешь, Золна?

— Смерти ильчи хочу. Забери ее с собой за реку.

— С ума совсем сошла баба, – выдохнул Зотан. – Мы такого не умеем. И она мне никто, и я ей. Мало что ильчи… Да даже если бы родня была, ты подумай сама – за что мне ее убивать? Ни она, ни Варна не виноваты перед тобой. Передо мной не виноваты. Сука последняя буду, если на такое пойду.

— Смотри, Зотан. Смотри, что я еще принесла.

Она порылась в своей парке и достала большую зубастую щучью голову. Поднесла к костру. Огонь как будто раздули ярче – пламя пыхнуло, лизнуло подношение. Зотан протянул руку – но Золна ловко отдернула голову от костра.

— Нет, муженек. Ты ее не получишь. Ни ее, ни еще с десяток других таких же. Я специально берегла, копила, никому не давала. Дорого за них взяли. Теперь иди все прахом – спалю в домашнем очаге.

— Нет! – крикнул Зотан, но взял себя в руки. Сглотнул. Голодными глазами смотрел на голову. – Нет. Я правда не могу ее убить, ты понимаешь. Ни ее, никого. Но можно… если тебе уж так позарез надо… если ты просишь…

— Что?

— Болезнь можно. Какую-нибудь такую… Не знаю, сложную. Какую у вас еще лечить не умеют. Да хоть пневмонию. Это запросто. Это – да. А там уж – как выкарабкается. По рукам?

— По… рукам.

Она разжала пальцы, щучья голова ухнула в костер, огонь вспыхнул, глотнул – Зотан поймал голову на лету. Жадно вцепился зубами.

— Это сейчас, остальное потом. Как дело сделаешь, – сказала Золна и поднялась со своего чурбачка. – Кушай, муженек.

И ушла, не глядя больше за костер, в разбушевавшуюся метель, которая скрыла Зотана-мертвого.

— Ты получила, о чем просила, – сказала я, дослушав ее рассказ.

— Я не просила! Я не того просила! Я же…

— Ты просила, чтобы ильчи заболела. Она заболела.

— Но я же не хотела! Чтобы Зотан… чтобы так!

Она стояла передо мной на коленях, она обнимала мои ноги. Она безутешно плакала. Она и правда была разбита.

Хоть договор и был заключен, Зотан-мертвый не спешил выполнять обещанное. Прошло два года. Два года, – уныло думала я. Хорошо, что не десять. Два года у нас – и нисколько за рекою, в Буни, хотела сказать я. Зотан выполнил уговор сразу, как только смог.

Весной ильчи тяжело заболела. Они охотились на уток вдвоем, Зотан-младший и Злата. Варны не было с ними. Почему его не было, я знала, а вот Золна знать не могла. Однако его не было, и Злата с юношей заехали глубоко в болото, когда конь, испугавшись, сбросил ее в воду. Она вымокла и замерзла, пока ловила коня. Зотан не мог ей помочь, он только метался в тростнике и пугал коня еще больше. Домой она вернулась в жару и бреду. Зотан помогал ей держаться, потому что она то и дело норовила соскользнуть с конской спины. Духи болезни уже овладели ее телом.