Книга Дважды кажется окажется, страница 46 – Елена Рыкова

Они запирались только в тёмные часы. Стража спала на специальных лежанках. Я любил гулять по стене ночью. Смотреть, как с одной стороны простираются пастбища и поля, с другой – обросший зеленью город, – пустыня отползла назад и виднелась теперь лишь на горизонте.

Дома и улицы лежали в тишине и покое. Вдали, рядом с горами, стояли наши зиккураты: мой и девочек. Клянусь огнём, это были величественные здания.

Я строил их так же, как стену: в основания легли три исполинские плиты. Создать такие не смог бы ни один человек. Наши жилища были ступенчатыми и сужались кверху. Чтобы моим девочкам было удобнее, под зиккуратами я сотворил сеть множественных тоннелей – по ним Селенит и Ламия ползали змеями.

Ночью линии становятся чёткими. Серебряный свет луны очерчивал город целиком. Я любовался своим творением. Гордость насыщала меня.

Со временем стена начала ветшать. Она зарастала вьюнами, кое-где обрушилась. Городские ворота больше не затворялись. Вокруг бродили козы, ели траву, бекали на прохожих, не поднимая головы.

Первым войско увидел примчавшийся с охоты Бильга.

– Их много, шлемы горят на солнце, они прячутся в пустыне, как в складках хитона!

Сложно было закрыть вросшие в землю ворота. Я послал двадцать мужчин откапывать створки. Остальные бросились к сараям, в которых хранились доспехи и оружие – по совету Урука я многие годы скупал их у торговцев. Мужчины взобрались на стену. Это были пекари, пахари и учителя. Никто из них не умел воевать.

Самых сильных – охотников – Бильга поместил возле ворот.

– Сможешь помочь нам? – спросил он.

Я усмехнулся. Это они, люди, будут помогать мне.

Слуги расположились над воротами. Девочкам я велел сидеть в зиккурате, но они не послушали меня. Ламия стояла рядом с Бильгой и Энкубой, вооружённая луком, а Селенит вышла вместе с Буэром, Хортой и Небесным быком.

Ша знал, что сила моя – огонь, и поэтому войско катило бочки с водой. Увидев это, я не сдержал улыбки. Вода была не страшна мне.

Они подошли на расстояние стрелы и к вечеру остановились. Разбили лагерь, разожгли костры. Было с ними несколько слонов – животных в наших краях редких. Мои люди испугались их сильнее творений Селенит.

– Они нападут ночью, – сказал Бильга.

Мало кто спал, когда войско построилось в клин и началось наступление, похожее на шёпот. Люди варили смолу и кипятили воду.

Я спрыгнул со стены и оседлал Тимсаха. Ястреб опустился на плечо.

Я злился и рос от своего гнева. Не на воинов, которые шли на город в своём незнании, а на Ша, которому дал кров и белые одежды. Я мог поклясться огнём, что он прячется за спинами воинов, отсиживается в самом дальнем шатре, тянет напиток из половинки кокоса.

Я давно не насыщался кровью и знал, что лучше не начинать.

Тимсах переступал с лапы на лапу, Ястреб впился острыми когтями: оба жаждали крови, все эти годы томясь по сытости, которой я им не дозволял. Когда первая полоса шлемов приблизилась, я сказал им: можно.

Я не помню себя в бою. Память не фиксирует детали. Я становлюсь огнём и перестаю думать. Мною движет жар и жажда, я действую по наитию, ничего не просчитывая, но делаюсь хитрее любого человека. Выпустив свою натуру наружу, мне трудно её сдержать. Она уходит в загул, неподвластная никому сила, в которой плавится любая другая жизнь.