Книга Однажды кажется окажется, страница 73 – Елена Рыкова

— Не-не-не-не! Ты в своём уме? Если из «Агареса» вторая девочка пропадёт, они ж с ума сойдут! Майка, Мишаевы! И потом, у меня тоже бабушка есть! Ты давай это, даже не думай так! Мы должны меня вернуть, и всё тут.

— Ну ладно, ладно. – Цабран расстроенно прокрутил карусельку. Она грустно, заунывно заскрипела.

— Мерзкий звук какой! – скривилась Марта. – Подожди! Я тогда то же самое подумала…

Она начала копаться в карманах шорт.

— …и потом… – Девочка держала на раскрытой ладони деревянную птичку. – А кто его знает, вдруг?

Марта поднесла свистульку к губами и дунула. Протяжная, тихая мелодия разлилась в вечернем воздухе. Она дула ещё и ещё, не переставая.

— Во-о-о-от, именно этот свист я и слышал! – закричал Цабран. – Воздух вибрирует! Получилось!!!

Но Марта ничего не видела. Она даже не сразу поняла, что каруселька, на которой она так и сидела, крутится сама собой.

— Завтра всё по плану? – Цабран, сообразив, что она сейчас исчезнет, быстро затараторил: – На этой площадке в десять тридцать?

— Ага! – ответила Марта. – Бухта твоя прекрасна! Спасибо за перекус!

— Свистульку завтра не забудь! – Мальчик помахал ей, и Марта улыбнулась.

Каждый раз, делая круг, она смотрела на него.

2

Карусель остановилась, замолкла.

Цабрана с Бугу нигде не было. На месте медведя торчала гора, её привычные склоны, поросшие кудрявой зеленью. Она была дома.

«Так и знала, что у нас получится!» Марта спрятала птичку в карман, вскочила и понеслась в лагерь. Голова снова кружилась. Не разобрать – то ли от карусели, то ли от перехода.

Первым делом она бросилась к стенду «Ими гордится лагерь». В густеющих сумерках, меж фотографий лучших спортсменов и тренеров, явственно виднелось отражение – её. Родное, привычное лицо – веснушки и нос, губы и глаза. Марта радостно постучала по стеклу, еле сдержалась, чтобы не поцеловать.

Солнце уже закатилось куда-то за медведя, и в темноте белели статуи пионеров. Они не шевелились, никому не предлагали донести чемодан, не продавали с лотка мороженое, и Марта почувствовала облегчение. Чудеса чудесами, дом домом.

Вот только на месте Цабрана зияла дыра – как будто у неё вынули часть органов, как будто сердце теперь бьётся чуть тише. Марта поёжилась от этого нового ощущения: непривычно. Ещё утром она была целая, а теперь в ней словно не хватало запчастей.

Странно. Голодно.

Она рванула было к столовке, но вовремя заметила, что у входа, на лавке, сидит Яртышников. Марта, не сбавляя темпа, свернула с главной аллеи на тропинку и оббежала здание с другой стороны. Там она немного постояла в тени, чтобы отдышаться, а потом распрямилась и медленно прошагала мимо Василия Викторовича к корпусам, делая вид, что идёт с ужина.

— Веснова! – Он вытянул ноги и недобро окликнул её. – Ты где была?

Марта растерялась. Она прекрасно понимала, что, если стоять и молчать, тренер решит: вот сейчас она сочиняет какое-нибудь враньё. Надо было говорить, выпалить сразу что угодно, пусть ерунду, но уверенным тоном. «Но я так не могу, – отчаянно подумала она, – не умею, и всё». Она продолжала стоять молча, чувствуя, что краснеет, и радуясь, что уже стемнело – Яртышников не увидит её пунцовых щёк.

— На ужине она была, где ж ещё? – Ребрикова обняла её сзади за плечи.

— Странно, почему же я тебя не видел? – не обратив внимания на Свету, Василий Викторович продолжал смотреть на Марту.