Книга Однажды кажется окажется, страница 76 – Елена Рыкова

— Нет, Цабран сказал, медведь тысячу лет лежит. Мариды охраняют его. Никуда он не сбежал. А Балам сбежал. И потом, он там, а Балам – тут. Ты же сама говорила, что он у нас в лагере.

— И про маридов я тоже только слышала. Что, правда летают?

— Двое, как на воздушной подушке, в трёх метрах от земли висели и окна мыли. А видела б ты, как мальчишки с тарзанки через озеро прыгали! Цабран тоже умеет. Он, правда, полумарид – у него папа человек.

— Обалдеть! Чудеса же, Веснова! Мне бы посмотреть! Вот же ж. Кому-то всё, кому-то – ничего, – проворчала Майка. – Пока ты по другим мирам гуляла, я картошку чистила да тарелки на кухне драила. Марья Стасьевна, кстати, мировая тётка. Я Петю в перерыве покормила – он уже совсем выздоровел. Даже дал погладить себя по пёрышкам. Клювом пощёлкивал – будто грецкие орехи колол.

— А как ты попала туда? – спросила Тинка. – Как прошла в этот разлом? Ну закрылась дверь в библиотеку, ну открылась – что случилось-то?

— Не знаю, – ответила Марта, – это всё Цабран. Он сказал: «Я тебя притянул». А как – сам тоже не знает.

— А вернулась ты как сюда?

— Разлом, через который Цабран к нам в первый раз попал. Карусель на детской площадке. Мы вычислили, что вроде помогает моя свистулька. – Марта показала на птичку, которая лежала у неё на тумбочке рядом с резинкой для волос.

— То есть он тебя притянул, – Рыжая почесала в волосах, – магнитом своим внутренним. Думаю, это не с каждым встречным-поперечным случается. Ты, видно, какая-то особенная.

«Для него – особенная», – подумала Марта, но вслух ничего не сказала.

— Подожди! – закричала Тина. – Ты говоришь, его родители действительно камни?

— Вот именно! – Они смотрели друг другу в глаза, пронзённые одной и той же мыслью.

— Мне надо было возвращаться в лагерь, чтобы Яртышников не хватился. Но мы завтра все вместе пойдём в лес, к Полине Олеговне. Мы договорились с Цабраном: в пол-одиннадцатого я вытащу его сюда у площадки. Я написала об этом Зейнеп. Мы снова откроем разлом, чтобы попасть на ту сторону.

— И, девули, тогда мы поймём, – торжественно сказала Тина, – что случилось с Соней.

4

— Привёл. – Ахвал ждал её у калитки.

Змея толщиной с бревно извивалась у него на поводке. Зейнеп пригляделась: поводок был соткан из изумрудов да чёрного дыма. Не было у бергсры шансов вырваться.

— Волочи её во двор, – сказала она тихо.

— Ты хочешь осквернить жильё своё? – удивился старик. – Никогда не сможешь ты жить тут, коли совершишь то, что задумала.

Зейнеп кратко кивнула:

— Обожди, – спешно накинула платок на плечи, закрыла дверь, набросила на прутья калитки скрученную проволоку.

Дом чернел им вслед провалами окон.

Солнце давно село. Они шли почти на ощупь, и казалось, что корова Ахвала немного светится в темноте своими белыми боками.

Виноградники при городе вскоре кончились, начался древостой, предгорье. Старик остановился:

— Здесь. Держать её буду.

Зейнеп посмотрела на него, просьбу свою вкладывая в этот взгляд. Ахвал мотнул головой:

— Нельзя мне. Привык я другим питаться, но коли попробую это снова… не надо тебе знать, что случиться может. Ты сделаешь – одна ты кару понесёшь; я сделаю – другие наказаны будут. Главное хочу спросить: уверена ты?

— Вместе с Баламом появились, двое их. Бергсры тысячи лет спали, тысячи лет никто их не видел, а тут… Отвечай, каменная, от смешанного ты союза?