Книга Однажды кажется окажется, страница 70 – Елена Рыкова

Два марида, одетые в форму, похожую на милицейскую, чуть-чуть выдвинулись вперёд, чтобы преградить им путь, но, увидев Цабрана с Бугу, расступились.

— Добрый вечер, – поздоровался мальчик. – Без изменений?

Мариды мрачно кивнули.

Женщина лежала на спине, раскинув руки. Мужчина упал на живот, неудобно подвернув плечо. Марта присела, заглянула ему в лицо. Заметила бороздку на подбородке, точно повторявшую носогубную складку. Марта погладила его по голове. Она была тёплая, но твёрдая, как камень.

— Они замерли, совсем как Медведь, – прошептал мальчик.

— Какая красивая у тебя мама.

— Да, – согласился он, – они у меня самые лучшие. Честное слово. Я должен был показать их тебе. Не понимаю почему, но у меня чувство, что это очень важно – чтобы ты их увидела.

— Я знаю почему, – выпрямилась Марта. – Потому что я догадываюсь, кто это сделал.

5

Вода в озере была такой светлой, что чайки на ней казались тёмными. С холма, на котором стояли Цабран с Мартой, оно было похоже на тарелку с супом, посыпанным зеленью.

— А у нас на этом месте луг, – сказала Марта и присела. Бугу тут же привалился к ней тяжёлой горячей головой. – Трава колышется. Как волны.

Цабран сел рядом. Они одинаково вытянули руки, положив локти на колени, и оба заметили это. Внизу, на берегу озера, мальчишки привязывали к кряжистому дереву тарзанку. Солнце, уже закатное, освещало загнутые концы веток. Наступила тишина, голубая и тёплая. Чётко, будто у уха, были слышны голоса ребят. Деревья по бокам озера стояли в вечерней синьке, как в аквариуме.

— Значит, на моих родителей напал ифрит, освободившийся из тысячелетнего заточения в твоём мире?

Марта молчала.

— Но зачем? Почему на них? – Она заметила, что Цабран чуть не плачет. – И как он перемещается между мирами?

— Слушай, ну если у нас с тобой это получается, то уж для ифрита это точно не проблема. Но теперь… когда мы знаем, что с ними случилось, это даёт надежду, правда? Может, от магии ифритов у вас тут есть… лечение какое-то?

— Мы их тысячи лет не видели, – мальчик резко вытер глаза, – но, может быть, ты права. Я скажу лекарям.

Цабран снял со спины рюкзак, растянул его горлышко. Достал чёрный футляр, похожий на очечник. Вытянул из него ручку, нажал круглую матовую кнопку, и футляр раскрылся, оказавшись овальным столиком с четырьмя ножками. Мальчик согнал Бугу, который сидел между ними, и воткнул столик в землю – ножки у того были острые, как колышки, и ввинчивались ручками сверху.

Цабран достал кружевную скатерть, похожую на тонкий блин, и накрыл столик. Марта решила помочь: в рюкзаке оказался холщовый мешок, а в нём – хлеб, сыр, ветчина и большой помидор.

— У нас такие «бычье сердце» называют, – сказала она.

— А у нас – «кулак кузнеца».

Цабран разрезал помидор перочинным ножиком на несколько мясистых кусков, посыпал крупной солью из спичечного коробка, сделал бутерброды. Хлеб был свежим, с твёрдой корочкой. Ветчина нарезана тонко. Марта подняла её двумя пальцами, смотрела сквозь кусок на закатное солнце.

— Какой ты хозяйственный!

— Плюсы жизни с бабушкой.

— Спасибо, я, честно говоря, очень голодная.

— Не за что. А что у вас ещё как называется? Что такое Москва? Ты сказала, когда про моду болтали.

— Столица нашей страны. Главный город. Я там живу. А тут – так, в спортивном лагере на три смены.