Книга Однажды кажется окажется, страница 74 – Елена Рыкова

— Я в библиотеке задержалась, помните, вы разрешили? – Марта показала Яртышникову книгу Бажова, которую сжимала в руках. – Засиделась там. Пришла поздно.

— Да она за нашим столом была, – задорно сказала Светка. – Веснова просто с Мишаевыми и Пролетовой обычно сидит, а сегодня – у нас, на месте Лильки. Вот вы и не заметили.

Тренер молчал, с сомнением поглядывая на них.

— Ну, мы пойдём? – спросила Ребрикова, уводя Марту за плечи. – Скоро отбой, а нам ещё постирать надо, то да сё.

Яртышников нехотя кивнул.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Марта шепнула:

— Спасибо!

— Должна мне будешь. – Светка шмыгнула носом. – Колись, вы с Пролетовой реально за ворота ночью шляли? А сейчас где была?

— Никуда мы не шляли. Придурок этот Тимаев.

— Н-да, нестандартный способ ухаживать, – Света мельком глянула на Марту, – небось теперь репу^[50] чешет.

— Пусть что хочет, то и чешет, – хмуро сказала Марта. – Тебе девчонки про нашу идею праздник замутить сказали? Насчёт пикника завтра договорилась?

— А то! Яртышников дал добро. Фур-Фурчик с нами пойдёт, приготовит всё.

— Отличненько, – подмигнула Марта. – А Лилька там как?

— Лильку в больнице оставили. Алина Михайловна настояла. Ожоги у неё сильные, цветами какими-то обожглась. Родителям теперь напишут. Пашуля с ней там. Пока не возвращался.

— Родителям и так и так бы написали.

— Да уж, несчастливая в этом году смена. Ты не сказала, где сегодня-то была.

— В библиотеке, говорю ж! Слушай! – Марта остановилась. – Я вспомнила. Мне обратно надо. Дело одно. Это… спасибо ещё раз! Я мигом!

И, бросив Светку на пороге третьего корпуса в полной растерянности, она побежала к яблоне, похожей на восьмирукого старика.

3

Марта лежала и ждала, когда в корпусе всё затихнет, чтобы рассказать им. Не спать было трудно. Одеяло приятно давило, из форточки доносился дурманящий запах вафель и нагретой хвои. Старое дерево вынимало корни из земли и отряхивало их медленно, задумчиво, Лиля кричала где-то очень далеко, а на морских волнах плавали арбузные корки. «Это бергсра, – говорил Цабран, – видишь змеиные хвосты?»

— Эй! – шепнула Пролетова ей в ухо. – Заснула, что ль?

Марта вскинулась, стукнувшись о Рыжую лбом.

— Не, не, я не сплю. Пригрелась под одеялом.

— Записку в дупло сунула? – спросила Тинка со своей кровати.

— Ага. Пришлось от «Малахитовой шкатулки» библиотечный кармашек оторвать, а то писать не на чем было.

Майка оперлась о стену и отскочила, осторожно потрогав копчик.

— Фур-Фур в столовке задел кастрюлей с супом, хвост так болит теперь, – пожаловалась она. – Всё-таки он такой неуклюжий со своим пузом.

— Со мной такое произошло! – перебила её Марта.

— Знаем мы, что с тобой произошло, Мартыфулька: ты подметала дорожки, а Бессмертная обо что-то обожглась, – протянула Лизка, – и вы с Пашулей её в медкорпус тащили. Не видела, кстати, обо что она так?

— Не-а. Я когда пришла, она уже задыхалась. Это было страшно, – вдруг вспомнила Марта.

— А сильно у неё распухло? – спросила Тина. – По лагерю такие слухи ходят…

— Я только на руках волдыри видела, – призналась Марта, – больше ничего. Слушайте, у меня сейчас чувство, что это всё сто лет назад случилось. А рассказать я хотела не об этом совсем.

— Та-ак, – насторожилась Майка, – о чём? Хорошие новости или плохие?