Книга Однажды кажется окажется, страница 72 – Елена Рыкова

И уже не увидели, как шевельнулся в этот момент, вздрогнув всем своим колоссальным телом, Урса, Медведь.

6

Медвежий рык вырвал Зейнеп из глубокого, блаженного сна, в который она провалилась после нескольких бессонных ночей. Не было в том сне ни образов, ни видений – одна лишь темнота. Пока не зазвучал он – утробный. Шёл он по дну моря, дрожал в земле. Закричали так долго молчавшие деревья, и в крике их был многовековой ужас.

Старуха открыла глаза. В испуге, в страшном испуге подошла она к окну и глянула на небо. Серым косяком мимо её дома летели птицы.

Она слышала ветер, слышала землю: Урса просыпается, шептал ей вечерний воздух. Он шевельнулся, шевельнулся, шевельнулся, закричали деревья.

«Надо, чтобы старик возвращался, – думала она, – долго он возится со своими ловушками. Пусть поймает бергсру, окружит огнём, окаменеет она, чтобы защититься, и тогда я пущу в неё корни. Корни врастут в камень, разорвут на части. Одну из двух достаточно убить, чтобы разлом между мирами закрылся и всё вернулось на круги своя».

Горькие морщинки легли между бровей. Знала она, какая плата ждёт её за убийство. Магия уйдёт из неё надолго, высохнет сотворившая преступление рука. Нарушение правил самой природы никогда не проходило для скогср бесследно. Поэтому они и предпочитали обращать своих врагов в растения, многие годы держать в заточении. Однако же не убивать.

Но у неё не было выбора.

Мир вокруг рушился быстрее, чем Зейнеп ожидала.

7

Он и слуга его подняли головы, посмотрели за горизонт. Они чувствовали это оба: кто-то разбудил огонь, что был в Медведе спящим.

Кто он, что может делать подобное, спросил его слуга.

Не знаю, ответил он, но кто бы он ни был, он нам большой друг.

Ты чувствуешь силу? Урса оживает. Он зарычал, он вздрогнул. Он хочет на свободу, и он голоден, сказал слуга.

Нам нужна книга, нам нужна юная скогсра, нам нужен тот, кто пробудил Урсу. Найди его мне, сказал он.

Но кого искать, спросил слуга.

Найди. Мне всё равно как, сказал он.

1

Когда дети спускались к городку, уже темнело. Цабран то и дело поглядывал на неё, Марта перекладывала из руки в руку библиотечную книжку, которую так и таскала весь день.

— Давай ещё раз, – снова сказала Марта. – Когда твои родители окаменели, что ты делал, чтобы попасть туда, к нам? Может, движения какие руками? Или бегал по кругу? Или думал о чём?

— Ни о чём я не думал! Говорю ж, я свист услышал. Возникло такое чувство… – Цабран не договорил и замолк.

— Какое? – подгоняла его Марта. У них обоих не было часов, и у неё появилось нехорошее предчувствие, что она уже опоздала на ужин, а это значило, что ей влетит по полной. Очень хотелось попасть в лагерь, но было совершенно не ясно, как это сделать.

— Марта! Я понял только что! Это чувство – это ты! Я ощутил, что ты близко, и просто… пришёл.

— Я понимаю, о чём ты! – Марта села на ободранную сидушку карусели. Подбежал Бугу, начал лизать её ладони между пальцами. Шершавый язык горячо щекотал. Марта потрепала его по гриве. – Ты когда рядом, у меня возникает такое ощущение, что всё правильно, что ли. Что так и должно быть.

— Именно.

— Но сейчас-то мы по одну сторону. Как нам сделать так, чтобы я попала в свой мир?

Цабран выглядел растерянно:

— Ну, на крайняк останешься тут. Я тебя с бабушкой познакомлю. Родителей моих вылечим. Здесь же неплохо, а?