Книга Однажды кажется окажется, страница 53 – Елена Рыкова

8

Он услышал шипение и мгновенно превратился из кипариса в человека. Неужели? Бесшумно он вышел из своего укрытия за спортивными корпусами. Слуга последовал за ним.

Она ползла по главной аллее, голодная, худая, рыская глазами по сторонам. Змеиное тело собиралось и растягивалось, переливаясь чешуёй в лунном свете. Женская голова её – молодое личико с тонкими чертами лица – крутилась на своей оси. Рот истекал слюной, и она постоянно облизывалась.

Он улыбнулся. Принял свой истинный облик: крысиный хвост, три головы. Вышел перед ней на аллею. Слуга уже был у неё позади.

— Ламия, – поздоровался, – давно мы не виделись.

Она отпрянула в ужасе, тут же рассыпавшись на сотни маленьких ящерок. Но было поздно: огненное кольцо уже окружило её. Бергсра оказалась в центре пекла. Ящерки кинулись друг к другу и быстро собрались обратно в крупную змею с человеческой головой. Огненное кольцо сужалось. Она встала на хвост и окаменела, защищаясь от пламени. Только лицо оставалось подвижным.

— Отпусти меня, Балам, – попросила она.

Он усмехнулся:

— Узнала?

Бергсра страдальчески поморщилась. Он с удовольствием обходил вокруг, наедался её страхом. Слуга тоже ел. Страх был не таким сладким, как детский, но очень питательным.

— Как ты пробудилась? – спросил он. – Все бергсры давно окаменели.

— Я голодна, Балам, очень голодна, – жалобно прошипела она, – голод сжирает меня изнутри. Мне больно. Пусти меня.

— Ты-то мне и нужна. – Он не слушал её хныканий. Он постукивал хвостом по земле и думал. – Ты-то и нужна мне.

— Балам… слишком горячо… – Каменная чешуя бергсры краснела, раскалялась.

— Әфсенүләр китабы^[42]. Знаешь, где она? – спросил Балам.

Ламия застонала. На фарфоровом лице появились пузыри ожогов.

— В подземельях… Чатыр-Дага… была, – прошептала она.

Знал, что её украли бергсры, сказал слуга.

Он щёлкнул когтями, и огонь погас. Измученная бергсра упала на гравий дорожки.

— А теперь слушай меня, – процедил он, нависнув над ней, – ты достанешь мне эту книгу. Молись, чтобы она была там, где вы её спрятали. Иначе я найду тебя и убью.

Ламия выпростала из-под чешуи две тонкие зеленоватые руки и, перебирая ими по земле, медленно, с усилием, поползла от него прочь. Балам не останавливал её.

— «Агарес» – моя кормушка, – говорил он вслед, – но, если принесёшь книгу, я разрешу тебе взять ребёнка. Одного или двух. А пока ползи в лес. Можешь поужинать девчонкой, которую скогсра обратила в берёзу. Она от тебя никуда не убежит. Её никто не хватится – она уже потерянная. Её хотела убить даже собственная мать. Мой слуга покажет тебе дорогу.

9

Полина вскочила, услышав Соню, но сразу поняла – показалось. Она выбралась из палатки сменить повязку. Рэна ворчит, что деревья на ветру свои раны лечат, но Соня не дерево. Рэна никогда не поймёт. Рэна только делает вид, что верит. А сама ждёт, когда Полина «придёт в себя». Чтобы уйти. Чтобы бросить Соню.

Лёгкий ветер с моря приятно обдувал лицо. Ночи были лучше, чем дни. Дни – вязкие, сухие, – бесконечный полив. Соня страдает от жажды, просит ещё. Полина словно вернулась в дочкино младенчество – бессонница, кормление по часам. До года Соня плохо спала: болел живот, резались зубы. Полина кормила её ночью, качаясь от недосыпа из стороны в сторону, и думала, уныло, обречённо: «Неужели так теперь будет всегда?»