Книга Однажды кажется окажется, страница 51 – Елена Рыкова

— А-ха! Никогда больше лифтом пользоваться не буду! – Марта вскочила. – Ноги вернулись! Дорогие, любимые! Дай зацелую.

И она наклонилась к своей коленке. Рыжая счастливо засмеялась.

— Свежий воздух! – Марта сделала вид, что пьёт. – Слаще мёда вкус твой!

Со ствола по лестнице медленно спустилась Зейнеп. Звериное проворство, появившееся у неё в момент опасности, ушло, и она снова двигалась как старуха.

— Зарастил проход. Закрыл, – с горечью сказала она.

— Бабуля, это был он? Балам? – спросила Майка.

— Не ифритова магия то была, – покачала головой Зейнеп. – Ифритова магия – огонь. Балам бы нас спалил. Тут другое. Поднимайся. В лагерь идём.

Пролетова помогла Марте встать. Они изучили ссадины и отряхнулись.

— Да, у Яртышникова много будет вопросов завтра, – озабоченно сказала Марта, ощупывая содранные локти.

— Не дрейфь, – Майя была спокойна, – я сделаю так, что он не заметит.

— Если это не Балам, то кто же тогда за нами гнался? – спросила девочка.

— А может то статься, – старуха задумчиво смотрела под ноги, осторожно спускаясь с холма, – что был это именно тот, кто открыл разлом и выпустил ифрита.

Тропинкой прошли они мимо старой детской площадки. Вдалеке показался забор «Агареса».

— А он нас тут не догонит?

— Ему без прохода несколько часов рысью досюда, – успокоила Зейнеп. – Я пока вас в лагерь верну. Где народу много. Ахвала пришлю вам на охрану. Многое мне ему сказать теперь надо.

Около ворот «Агареса» старуха остановилась.

— Сами дальше, – она схватила Рыжую за руку, – смотрите в оба. Яблоню, на старика похожую, знаешь? Возле столовой стоит. Положи к ней в дупло камушек али записку, я всё знать буду. Ты Балама берегись: чистый огонь он. Нет в нём пощады. А у тебя спина еловая, магия ещё не наросла до конца. Знайте: нет правды в словах Балама. Только если поместить его в треугольник, заговорит он с вами честно. И нет в нём чувств, схожих с нашими, – не будет он вас жалеть. Ему огонь нужен, огню и вернуть свободу хочет. Слушайте, нюхайте, все чувства используйте. Не обожгитесь.

Её круглые глаза искрились в темноте, как снег на морозе. Под обширной лоскутной юбкой туда-сюда в волнении ходил лисий хвост.

— Скогсры ищут, скогсры роют, сьоры текут, сьоры слушают. Ветер шелестит, цветы теряют пыльцу, море стережёт Запертого. Найдём мы твою мать. А теперь идите за ворота да укройтесь. Короткий сон после дурмана даст вам топлива на весь день.

6

Старуха направилась к старику, не заходя домой. У Ахвала не было жилья: не страшен ему был ни зной, ни холод, крыша над головой не нужна. Кочевал по всему полуострову, время от времени меняя стоянку. Часто трудно было найти его, но сегодня она знала, куда идти.

Ахвал сидел у моря. Он накинул золотой халат на четыре длинных палки и сделал из него шатёр. Рядом, на привязи, стояла его корова. Ястреб, второй слуга его, редко появлялся около старика – особенно ночью. Он охотился.

Старуха присела рядом с Ахвалом на холодную гальку:

— Я водила юную скогсру и девочку к Демерджи.

Старик не удивился. Знал он.

— Таллемайя говорит, Балам в лагере. Она шла по его следу от тисовой воронки. Где Вера, неведомо ей. Но чует дочь, что жива мать.

Ахвал кинул горсть камушков в прибежавшие подслушивать волны.

— Иди теперь ты в лагерь. Присмотри за ними, – продолжала Зейнеп, – не случилось бы с девочками беды. Авось и Балама найдёшь. Сумеешь ты его опознать, коль увидишь?