Книга Однажды кажется окажется, страница 54 – Елена Рыкова

Она помнила то ощущение. Ребёнок украл у неё свободу. Жизнь никогда не будет прежней. Помнила, но теперь не верила. Тогда было столько надежды, любви, обещания счастья. Мир крутил свои шестерёнки у неё на руках. Мир весил пять килограммов и постукивал ладошкой по груди, причмокивая и наедаясь.

Полина посмотрела на небо. Ветер гнал коричневые облака, и луна плыла вместе с ними. Серебряные Сонины листья пели. Темнота рядом с берёзой показалась ей густой и непрозрачной, будто на землю и соседние деревья кто-то пролил краску.

У Полины были свои ритуалы. Она пожимала нижние веточки, оглаживала листочки, целовала маленькую развилку на стволе, представляя, что это подмышечная впадина. Надо размотать футболку, посмотреть, как заживает рана от топора. Она смазала её антисептической мазью, которую купила в аптеке.

Полина присела на корточки и осторожно, чтобы не сделать дочери больно, начала разбинтовывать порез. Боковым зрением она уловила быстрое движение. Полина вскочила: темнота двигалась, как крупное хищное животное. Рывками. Страшно. Как же страшно. Разбудить Рэну? Но до палатки было добрых двадцать шагов.

Полина выдвинулась вперёд, закрывая собой берёзу. Темнота пожирала лунный свет. Она приближалась, и Полина услышала шипение и тихий смех:

— Не защитиш-ш-шь её… Ты сама хотела убить… дай мне… Дай… я не трону тебя…

Полина попыталась закричать, но в горле что-то булькало: шею свело. Она крепче вцепилась в ствол.

— Х-х-х-х… – хрипела она. – Х-х-х-хорта. Ко мне.

Ей показалось, что её собственный голос похож на мышиный писк. Она постаралась ещё раз, громче:

— Хорта!

Темнота рывком бросилась на неё. Невольно она зажмурилась.

Полина услышала лязг зубов и змеиное шипение. Собака, огромная, как медведь, висела в воздухе, щерилась и рычала, вцепившись в чьё-то невидимое горло. Из ноздрей её валил чёрный дым.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ша! – Смех, звенящий в ушах, превратился в выдох, собака приземлилась на лапы. Полина, не моргая, смотрела, как темнота рассыпается на мелких ящериц, как они, шурша по траве, уходят в разные стороны, огибая её ноги и Сонин ствол.

Хорта, виляя хвостом, подошла к ней.

— Спасибо! Спасибо, друг! – Полина сползла по стволу и крепко обняла собаку за шею. Хорта лизнула её горячим, как пламя, языком.

1

Утром девочки проснулись оттого, что дверь палаты распахнул Яртышников. Марта сглотнула: за тренером маячила белобрысая голова Женьки Тимаева. Когда она разглядывала его профиль в столовке, случайно встречала на дорожке к корпусу или раздевалась до купальника на пляже, боясь и надеясь, что он смотрит, руки потели, движения становились неуклюжими, по лицу расплывались алые прозрачные пятна. Сейчас же, увидев его багровое виноватое ухо, она ощутила, как холодное нехорошее предчувствие поползло вверх – к горлу.

— Тимаев, рассказывай, – приказал Яртышников. Он даже не сказал: «Доброе утро, девочки», а это был дурной знак.

— Я сидел на окне, было, наверно, около одиннадцати вечера, – начал Женька, но Лизка, уже сообразившая, зачем в палату номер три явились с утра пораньше непрошеные гости, зло его перебила:

— А что ты делал на окне ночью, а, Тимаев?

Женька старался прятать глаза, но на него смотрели четыре сердитые девочки, поэтому он уныло уставился в потолок. Марта впервые увидела, как некрасиво он кривит рот.