Книга Однажды кажется окажется, страница 55 – Елена Рыкова

— Да, нарушение, – хмуро сказал Василий Викторович. – Ты имей в виду, Тимаев, я Сливину сообщу о том факте, что ты бодрствовал после отбоя. Продолжай.

— Ну, я увидел, что, ну, Веснова с Пролетовой ушли из лагеря, – промямлил Женька, – и ещё какая-то старуха с ними была. А утром сразу к вам пошёл. Вот. Василий Викторович, не надо Сливину.

— Девочки, это правда? – пропустив мимо ушей последнюю фразу, спросил Яртышников.

Они молчали.

— Да ну какая правда, Василий Викторович! – вдруг сказала Тина. – Я сплю чутко, я бы проснулась, если бы кто в окно вылез. А дверь заперта была. Так что…

— Веснова! – рявкнул Яртышников. – Ты уходила с территории лагеря сегодня ночью?

Марта совершенно не умела обманывать. Бабушка всегда говорила ей: «Тебе не стоит даже начинать, лучше сразу скажи как есть, а я постараюсь не ругаться».

— Уходила, уходила, – сказал Женька.

«Да кто тебя за язык-то тянет?» – подумала Марта. Ей было стыдно – за себя и за этого Тимаева.

Рыжая вылезла из кровати, встала босыми ногами на пол, упёрлась взглядом в Женю. Марте показалось, что Тимаев сейчас упадёт назад, стукнется затылком об пол. Она почти услышала звук удара.

Пролетова перевела взгляд на Василия Викторовича. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, Рыжая – пристально. Яртышников – сначала строго, потом растерянно.

— Мы. Спали, – медленно и чётко произнесла Майя. – Никакой бабушки тут не было. Мальчишка-боксёр врёт. Спросите у Ван-Ивана.

— Да он дрых небось как сурок, – не очень уверенно возразил Василий Викторович.

— А вы спросите. – Майя держала его взглядом. Марта видела, что Яртышников не может даже моргнуть. Она вспомнила это ощущение – Рыжая проделала с ней то же самое в ночь после встречи со странным мальчиком.

— Так. Наказаны будете все трое, – Яртышников произносил будто бы не свои слова. Потом с облегчением моргнул. – Я не собираюсь дальше разбираться, кто прав, кто виноват. Ты, Веснова, известная нарушительница, был у нас с тобой уже этот разговор. Но если девочки утверждают… и да, Ивана Ивановича, конечно, спрошу. Конечно. Тебе, Тимаев, наказание определит Сливин – за ночные бдения и клевету. Пролетова, Веснова, освобождаетесь от тренировок. Пролетова идёт в столовую – будет сегодня судомойкой, или кем там тебя определят. Веснова – к Ивану Ивановичу за метлой, за тобой уборка лагерной территории.

Яртышников посмотрел на часы:

— На кросс уже не успеваем. Быстро зубы чистить, одеваться и на завтрак.

И, подталкивая Женю в спину, Василий Викторович направился к двери.

— Эй! – окликнула Рыжая. Мальчик нехотя обернулся. Тренер продолжал идти, не слыша её. – Я с детства терпеть не могу ябед.

Он засуетился в коридоре, словно не знал, в какой стороне выход, а потом, не оборачиваясь, побежал за Яртышниковым. Лизка кинулась к Марте и смачно её поцеловала.

— Мартыночка, сэнкую!^[43] Утро без кросса – мечта поэта! Обожаю вас! За мной яблоко! Каждой!

— Смотрите, что я тут накумекала. – Мишаева-старшая обогнула сестру и плюхнулась на Майкину кровать. – Соня пропала – раз! – Она говорила очень тихо и загибала пальцы. – Появляешься ты, Пролетова, – два! Задруживаешься с Весновой, и – о чудо – у неё проходит диатез – три. Вы верещите про какого-то исчезнувшего мальчика – четыре. Сами начинаете пропадать по ночам – пять.