Книга Однажды кажется окажется, страница 44 – Елена Рыкова

— Ты тоже осталась тут, чтобы выследить его и найти маму?

— Да. Одурманила ваших тренеров немного. Они теперь считают, что меня из Москвы прислали, из секции. А плавать, бегать и в теннис играть тут научилась. Помнишь, в первый день я ещё не умела? А потом ничего, пошло. Мы, скогсры, быстро учимся. Я на тебя смотрела и впитывала.

— Как ифрит – силы сосала?

— Нет. – Майка грустно улыбнулась. – Просто копировала тебя, да и всё. А вот нюх потеряла совсем. Видимо, чем Балам сильнее, тем его сложнее вычислить. У него защита растёт. Я сначала Пашулю вашего подозревала. Потом Андреича, потом садовника… а потом запуталась.

Они помолчали. Марте было ясно, что маму Рыжая тоже пока не нашла. Но она всё равно спросила:

— А мама твоя? Ты думаешь, она тоже тут, в лагере?

— Не знаю, – еле слышно ответила Майка. – Он может… держать её где-то и мстить, понимаешь? Мучить. Может, он их вместе с Соней где-то спрятал. – Она судорожно вздохнула и, чтобы не расплакаться, посмотрела на потолок.

4

Девочки заскользили по стенке коридора. Как тени. Бесшумная и ловкая, Марта ударилась лбом в живот Яртышникову. Они стояли напротив двери палаты номер три и рассматривали друг друга. Под дверью горела полоска света. За дверью стоял вой и топот. Мишаевы пели и танцевали назло судьбе. «Стучи!» – одними губами приказал ей Яртышников.

Чувствуя себя предателем, Марта стукнула в дверь. Звуки стихли. Раздался настороженный Лизин голос:

— Кто там?

Марта умоляюще посмотрела на Яртышникова. Он опять прошептал: «Меня нет!»

— Мы, – пропищала Марта. Она не могла сообразить, что делать – присвистнуть, что ли, чтобы хотя бы в кровати залезть догадались.

— Мы, мы, Василий Викторович. – Лизка прокручивала ключ. – Щаз вот открою, а он стоит там, караулит.

Осветился прямоугольник двери. Лиза прыгнула в свою кровать. Та по инерции ударилась о тумбочку. На пол медленно падал фантик от «Сникерса». Тинка уже усердно делала вид, что спит.

Яртышников подошёл и сорвал с них одеяла: обе были одеты.

— Вот как есть, все четверо марш на улицу – и десять кругов, – сказал он.

«На дискотеке музыка играла», а девочки бегали вокруг неё кросс. Яртышников на лавочке сидел. Вскоре их приметили, в окна повылезали. Кто смеялся, а кто жалел. А Холмов, Сухофруктов, Беспалов и Боякин, у которых тоже был секретный ключ от их палаты, мелкими перебежками, по кустам, по кустам, вернулись к себе.

5

Он вошёл в актовый зал главного корпуса, встал у стены и наслаждался: здесь постоянно что-то случалось. Синхронистка подвернула ногу – порция сладостной боли, небольшой десерт. Кто-то кого-то случайно ударил локтем в живот, отдавил пальцы, вот тот белобрысый велосипедист споткнулся о порог и влетел в танцующую толпу – четыре ушибленных бока, пять затылков и пара носов.

Но этого было мало. Он хотел больше. Набранной у детей силы хватало ему на несколько дней, а ведь надо было ещё делиться со слугой. Потом сила заканчивалась. Он снова чувствовал себя жалким и слабым. Прошлой ночью пришлось превратиться в кипарис, чтобы отдохнуть. Это было опасно: найди его в таком виде кто-нибудь из врагов, его снова могли заточить, а ведь его ищут, в этом он не сомневался. Но слуга охранял. В виде дерева он почти не тратил сил.

Он смотрел, как некрасиво и нелепо дрыгаются в такт музыке дети, и с досадой понимал, что даже если он высосет силы из всех них, ему всё равно не хватит на Урсу. Чтобы освободить Медведя, нужно искать иное, например, того, кто освободил слугу и его. Кто это был? Зачем он это сделал? Куда исчез после? И главное – как он это сделал?