Книга Обреченный венец, страница 154 – Елизавета Дворецкая

Так прошло дней десять или двенадцать, и Апракса почти притерпелась к своему несчастью, как однажды Евланья прибежала к ней среди дня и утащила в горницу.

— Кое-что я вызнала, – с лихорадочным торжеством заявила она. – Не обошлось без ведьмы. Узнала я: когда Роман из Вронска, с тобой обручившись, домой ехал, в лесу пропал, да с братом вместе и не было их три недели! У Иерофея с Рагуилом на глазах пропали, как сквозь землю, и еще с ними было отроков три десятка – все видели.

— Что видели? – Апракса вытаращила глаза.

— Что ничего не видели! Исчезли и Роман, и Всеволод, и три недели ни слуху ни духу. Искали их, всю землю Плечеевскую перерыли – а они однажды, под Ильин день, сами объявились!

— Где же они были?

— Не говорят. Сами, мол, не ведают. И будто бы даже принесли они какие-то рубахи чужие, и хранятся те рубахи у старухи под замком! Лексана мне рассказала, а она знает от Вивеи. Вивея, мол, своими глазами видела.

— И что же это значит? – Апракса ничего не понимала.

Исчезновение? Рубахи? После обручения Роман пропадал на три недели – вот почему они так долго ждали от него вестей!

— Я так смекаю – и Лексана так мыслит, – что какая-то ведьма их с братом в полон взяла и у себя держала. Для того и рубахи на них надела наговоренные. А вышли они от нее уже не те. Видать, Роман от тех чар не избавился, – шептала Евланья. – Оттого и не залюбил тебя, что ведьма его душу ворожбой сковала.

— Постой, на Ильин день? – Апракса нахмурилась. – А Мамышиха у нас когда пропала?

Они подумали, глядя друг на друга.

— На Ильин день, – медленно подтвердила Евланья. – Это же выходит… Ведьма князя с братом отпустила, а няньку нашу взамен взяла?

— Мамышиха-то ей зачем? – Апракса всплеснула руками. – Старуха чай не молодец удалой!

— А затем… чтобы не помешала. Оберегала ведь тебя нянька. А без нее… вон что вышло.

И что еще может выйти, подумали обе, но вслух сказать не решились. Дружно посмотрела с надеждой на Спаса в углу и перекрестились.

— И тот заяц бесовский… – заикнулась Апракса. – Прочее все… Она нашей свадьбе мешала… ведьма. Неужели себе его хочет?

От ужаса она закрыла рот рукой. Мерещилась ведьма, страшная, как Баба-Яга из сказок, нацелившаяся на Романа, – красивого, умного, доброго, смелого… Принадлежащего ей, Апраксе.

— Где ж найти эту ведьму? Покуда не сгубила его… и меня?

Евланья помолчала.

— Я уж спрашивала Лексану – искали, мол, кто виновен? Она мне наплела вздора какого-то – мол, купила на торгу телушку, не телушка, а царевна, а потом она пропала и бычка хорошего увела, искал их сам Ратимир, удалец этот, да нашел в лесу кости голые.

— Да что мне до тех костей? – Апракса начала терять терпение.

— А вот видать, что есть тут сильная ведьма. От нее все беды.

— Что же делать?

— Я вот подумала… – Евланья запнулась. – Клин клином, говорят, вышибают. Ворожить-то оно грех, и мне не тому бы тебя учить полагалось, крестницу, но коли на нас наворожили, отчего бы и не нам…

— Ты хочешь его отворожить? – Апракса испугалась.

Она знала, что ворожба – дело трудное и опасное, требует большого умения. И греховное к тому же. Но тут же ощутила прилив смелости. Не смириться же с тем, что муж всю жизнь будет ее чуждаться? Если он не станет жить с ней как положено, у нее и дети не родятся, и зачем тогда это все? Бывали пары святых – отец Ивлой рассказывал, – что жили как брат и сестра, будучи женаты, так неужели Роман задумал их подвиги повторить? Мог бы у нее спросить – готова ли она?