Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— Но теперь я не сплю. – Апракса собрала всю свою твердость, чтобы не позволить себе мечтать о том… что он мог бы остаться. – Убирайся! — Не гони меня, – с грустной нежностью попросил бес, переворачиваясь на бок. – Я был с тобой, когда тебе было худо. Позволь мне побыть с тобой, когда худо мне. Нужно добром воздавать за добро. — Ты причинил мне ужасное зло! – выкрикнула Апракса, давя любопытство, отчего бесу могло стать худо. Свяченой водой, что ли, окропили его? Или молитвы владыки Василия достали и прищемили хвост? — За зло нужно также добром воздавать. Разве не этому тебя учили? Был у тебя во Вронске старец добрый, отец Ивлой. Разве он не учил злому не противиться? — А ты откуда знаешь про отца Ивлоя? – изумилась Апракса. — Так от тебя же! Ты же мне сколько про него рассказывала: как он вас с сестрами по Псалтири читать учил, как наставлял тебя после обручения. И правда. Она много ему рассказывала – пока думала, что это Роман. Всю жизнь свою во Вронске изложила. А он слушал, глядя на нее взглядом внимательным и нежным, даря ей чувство, что для него это тоже важно. «Не противься злому» – в Писании есть такие слова[11]. И отец Ивлой наставлял Апраксу с сестрами: если вам делают зло, не отвечайте злом, чтобы не делать его больше и больше; отвечайте добром и так постепенно склоните врага поступать с вами по-доброму. Но Господь говорил о любви к ближнему, к человеку – как смеет повторять их бес! Он-то не ближний! И не человек вовсе! Апракса растерялась: она понимала, что бес лукавит и пытается подчинить ее, но где же ей было равняться с учительными старцами, собразить, как ответить, не вступая в спор с самим Спасителем? — Молчи! – гневно велела она. – Не смей на Писание ссылаться, ты мне только противнее делаешься! А из памяти выскочило: «Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите клянящая вы, добро творите ненавидящим вас, и молитесь за творящих вам напасть…»[12] Апракса выдохнула, едва не засмеявшись горьким смехом: любить вот этого «врага», порождение самого главного Врага всякого христианина? Творить добро тому, кто ненавидит само добро и творит худшую пакость… Он не человек, он и есть само зло! — А ты – само добро, – нежно ответил бес на ее мысли, и Апракса осознала, что прозрачна для его полузакрытых глаз, со всеми ее мыслями и порывами. – Дай мне немного возле добра обогреться. Думаешь, мне не холодно жить, когда тепло любви не для меня? В душе Апраксы проклюнулась жалость. Какая участь может быть хуже бесовой, что рожден без души и обречен никогда не узреть бога? — Ты… – Она вздохнула, не зная, что еще ему сказать. – Ты можешь… перестать быть как Роман? Видеть не могу тебя в этом облике… этот обман… — Ты хочешь мой истинный облик увидеть? Бес широко раскрыл глаза, из них выплеснулся пламенный свет, и Апракса вздрогнула. Упрекнула себя: все никак не может по-настоящему поверить, что перед ней бес огненной природы, существо слишком опасное, чтобы с ним играть. — О! – Апракса прижала пальцы ко рту, сама испугавшись, что сказала. – Ты… ужасен? Воображение нарисовало ей существо вроде козла на двух ногах, с рогами, в черной косматой шерсти и с пламенем в злобных свинячих глазах. — Нет, – бес улыбнулся, и на его белых зубах отблеск свечи засиял особенно ярко, – просто я другой. |