Книга Время ветра, время волка, страница 95 – Каролина Роннефельдт

Только она не заметила, что старый пастух внезапно помрачнел.

— Недавно – это до отъезда Моттифортов. Если кто и напугал вас сегодня, то не Томс, потому что он вместе со всеми давно отправился в Баумельбург.

За столом воцарилось неуверенное молчание, которое наконец прервал мельник, громко откашлявшись.

— Наши друзья полагают, что по тропинке вдоль живой изгороди проехала большая конная кавалькада, – осторожно сообщил он Йордис и Варину. – Я сам ничего не слышал, хоть и ехал им навстречу, и ты, Йордис, тоже ни о чем таком не предупреждала, когда отвечала мне утром с крепостной стены.

— Значит, опять началось, – загадочно ответила старуха и бросила на пастуха испуганный взгляд.

— Боюсь, что ничего и не прекращалось, – согласился с ней Варин Гуртельфус.

— Елки-поганки! – Гортензии становилось все труднее сдерживаться. – Не томите нас, объясните, что это значит?!

Вместо ответа Йордис поднялась с табурета и подошла к окну, выходившему в окутанный туманом двор. Она молча вглядывалась в белое марево, как будто пытаясь что-то рассмотреть сквозь него за стенами сторожки и за каменным мостом, где тропа вдоль живой изгороди пересекала Сверлянку теперь уже вровень с проселочной дорогой. Разглядывала старушка и другой мостик, заросший дикими лозами и плющом, которые, по словам жителей, придавали ему зловещий вид. Потом вернулась к столу и снова села. Она кивнула Гортензии и остальным, как бы показывая, что не забыла о том, что все ждут ее ответа.

— Я поругалась с Эмблой, – снова заговорила она, – потому что этот болван Томс бродил за нашими стенами, как мартовский кот, и, конечно же, в разных масках. Иногда он проносился мимо ворот, как мрачный буревестник, в длинном черном плаще с капюшоном, под которым прятал голову. Он казался таким высоким, словно ходил на ходулях. Мы так его ни разу толком и не разглядели, но нам и в голову не приходило, что это может быть кто-то другой. Наконец, Лаурих сказал, что если Томс еще раз появится поблизости, то встретит его Гриндель. А на другой день, как только рассвело, мы услышали вой волков. Лаурих пытался нас успокоить и говорил, что воет Томс – отвечает на угрозу спустить волкодава. А Эмбла все сильнее радовалась тому, что этот безумец не оставляет своих жутких шуток и забавы его становятся тем страшнее, чем больше мы пытаемся его остановить. Томс будто пробудил нашу нежную девочку от глубокого сна. Она решила, что наденет мрачную маску совы, потому что хочет быть как он. Ее отец ничего не подозревает, а я с тяжелым сердцем осталась здесь. Я поняла, что глупое дитя не хочет меня видеть.

— Путников на дороге в Баумельбург с каждым днем все меньше, – заговорил старый пастух. – И неудивительно, ведь Праздник Масок начнется совсем скоро. И все же мне кажется, что по тропинке у живой изгороди движутся обоз за обозом: странный шум не прекращается, хотя наш юный шутник Томс давно уехал.

— И вы никого не видели? – уточнил старик Пфиффер. На его лице плясали отблески огня. Взгляд у Одилия становился все тревожнее.

Йордис и Варин покачали головами.

— Во имя святых грибниц, вас же вряд ли тянет наружу, как только начинаются всякие страхи. Я не выхожу дальше, чем на крепостную стену, – откровенно признался пастух. – Флинк и Ласка волнуются, когда что-то шумит, в прошлый раз я даже забрался на крышу, откуда вид-то получше. Однако окрестности у нас – холмы да леса, мало что видно, тем более на тропе у живой изгороди. Нам и не разглядеть, кто там ходит.