Книга Время ветра, время волка, страница 94 – Каролина Роннефельдт

— Потому что мы с ней ужасно поссорились! И она так и уехала с отцом в неизвестность, не сказав мне ни слова, – всхлипывала Йордис. – Не к добру эти маски появились в нашем доме, дурной то знак! А ведь мы с Эмблой никогда прежде не ругались.

Ее плечи затряслись, и Йордис стала искать в кармане фартука носовой платок.

— Ну-ну, ничего, – попытался утешить ее мельник, явно желавший развеять суеверные опасения гостеприимной хозяйки. – Вы расстались, да, но это не значит, что вскоре не встретитесь. Эмбла едет с отцом не в неизвестность, а на маскарад в Баумельбург, вместе с сотнями других квенделей, в самом распрекрасном настроении.

— К тому же они с Моттифордами, – добавил старик Пфиффер.

Йордис высморкалась и уже с более спокойным видом кивнула.

— Они отправились в путь два дня назад, рано утром. Целой толпой с господином Гизилом во главе, в Краппе почти никого и не осталось. Даже собак всех взяли, потому что Моттифорды послушались Аду Изенбарт и решили на этот раз предстать в особенно страшном облике.

— Разве не этого следовало ожидать? – презрительно спросила Гортензия. – К сожалению, о-очень дерзкая мысль Ады произвела ярчайшее впечатление на совете. Теперь вряд ли кто-то захочет отступить, хотя я ожидала от Гизила большей сдержанности и осторожности.

— Еще и молодой Томс чуть не свел нас с ума после того самого совета в «Старой липе», – не умолкала Йордис, которая, казалось, была рада наконец высказаться. – Он всегда любил маски и костюмы, вечно устраивал засады и пугал наивных квенделей везде и всюду, будь то Праздник Масок или канун зимнего солнцестояния. Однако в этом году он будто с цепи сорвался.

— Что он натворил? – спросил Карлман, который тихонько пощипывал ореховую булочку, сидя рядом с дядей и внимательно прислушиваясь к разговору.

— У нас в Краппе и окрестностях нельзя было спокойно прогуляться, шалопай будто бы появлялся одновременно в нескольких местах и в разных масках, – возмущенно объяснила Йордис. – Он выскочил перед бедной Руфиной Шварцтойблинг по дороге домой перед самыми Тремя Мостами. Вылез прямо из камышей у реки, завывая и блея водяным козлом. Руфина от испуга в ту ночь подхватила лихорадку, а ее мучитель простудился, и все поняли, что это был Томс, потому что он потом еще несколько дней чихал и шмыгал носом. Но болезнь не помешала ему вскоре выскочить из соснового леса у Оррипарка, нарядившись лохматым быком, в ужасной рогатой маске, со светящимися глазами и длинным хвостом, которым он щелкал, будто кнутом. Маленькие сыновья Риттерлингов как раз играли тогда на лугу – вот уж они перепугались, насилу успокоили. На следующее утро их родители приехали в Крапп и пожаловались на Томса. Господин Гизил призвал его к порядку, но все знают, что этот олух очень любит озорничать. А вскоре и на тропе у живой изгороди начались всякие странности. Никто так и не понял, как это Томс умудрился в одну глотку кричать и выть за целую ораву, но уж как-то ему это удалось.

Слушатели ошеломленно замерли.

— Что? – воскликнул Варин Гуртельфус с улыбкой, которая осветила его лицо, как восход солнца. – Так вы сами его встретили? Недавно?

— Да, вот только что, может, час назад, и попались на удочку, как последние болваны! – призналась Тильда Биттерлинг, пока никто не успел ничего сказать.