Книга Время ветра, время волка, страница 98 – Каролина Роннефельдт

— Вряд ли я смогу уговорить вас остаться, – вздохнула Йордис, указывая на свинцово-серое небо. – Едете в сумерках, и, хоть это с вами не в первый раз, приятнее не становится. Ищите в тумане огни и правьте туда, Оррипарк не слишком далеко, к югу от тропинки за живой изгородью. Потом долго будет пусто, дорога пойдет через поля и луга, но оттуда до Жабьего Моста уже недалеко. Где вы остановитесь?

— У Блаулингов, – ответил Биттерлинг. – Альбин, Куно и Камилл вместе с семьями завтра поедут с нами по Заливным лугам до самого Баумельбурга. На сегодня они пригласили нас к себе, а Гортензия остановится в «Цветущем хмеле», ей там готовят комнату.

Старушка понимающе кивнула. Дама из рода Самтфус-Кремплингов вряд ли стала бы довольствоваться кроватью в каморке под кривой моховой крышей. Ведь у Блаулингов, которые всегда были рады принять путников, отдельных комнат на всех не хватало.

Ни Йордис, ни Гортензия не подозревали, что жилье у Жабьего Моста так и останется пустым.

— Заприте ворота и никому не открывайте, как обычно, что бы ни творилось снаружи, – посоветовал Одилий, когда они попрощались и отправились в путь, отвечая на добрые пожелания под аккомпанемент собачьего лая. Флинк и Ласка прыгали вокруг повозок и Уилфрида, словно им не терпелось выбраться на простор. Однако послушно вернулись во двор, повинуясь пронзительному свистку хозяина. Если бы путники оглянулись, отъехав на сотню-другую шагов, то увидели бы две исчезающие в дымке фигуры, все еще машущие им с каменной стены. Карлман хотел было обернуться, но не решился, как тогда, на лестнице у Бульриха, хоть и обругал себя мысленно дрожащей поганкой.

За его спиной дядя погрузился в созерцание живой изгороди, которая тянулась вдоль дороги. У Бульриха возникло непреодолимое ощущение, что в сторожке он пропустил что-то очень важное. Как будто должен был сделать или хотя бы сказать нечто, что имело куда большее значение, чем путешествие в Баумельбург и участие в Празднике Масок.

«Пень трухлявый, болван, – мысленно ругал он себя, – навыдумывал всякого, и не в первый раз».

И все же он подозревал, что неправ и стоило бы поговорить со старым пастухом без свидетелей. Рассказ о мерцающих туманных тропинках, уводящих в темноту, взволновал картографа до глубины души. Дергая за пуговицу на потертом лоскуте бархатного жилета, он поймал себя на мысли, что очень хочет прямо сейчас спрыгнуть с повозки и вернуться. Здесь, в окрестностях Краппа, перебраться через изгородь было несложно: чем дальше на восток от Сумрачного леса она уходила, тем больше в ней было калиток, которые открывались и закрывались с обеих сторон. Квендели, пройдя через такую калитку, запирали ее на засов и шли дальше своей дорогой. И окажись в повозке дыра, через которую можно было бы незаметно ускользнуть, Бульрих бы непременно ею воспользовался.

Почти со злостью он сунул лоскут от жилета в карман брюк и достал из куртки кисет с табаком. И пусть ветер немилосердно швырял в них капли дождя, курить в крытой повозке было гораздо приятнее, чем верхом на пони. Сидящая напротив Хульда в недовольном молчании стряхивала воду с толстой шерстяной юбки, явно озабоченная отсыревшей одеждой. Бульрих откинулся на спинку скамьи и погрузился в раздумья.

Краем глаза он заметил, как из путаницы ветвей по правую сторону тропинки вынырнуло темное пятно, а за ним – еще одно. Это были большие черные птицы с массивными телами и широкими крыльями. Хриплый крик ворона прервал мысли Бульриха и заглушил стук колес и монотонный рев ветра.