Книга Время ветра, время волка, страница 73 – Каролина Роннефельдт

— Я вас надолго не задержу, – пообещала Гортензия, намеренно не обращая внимания на то, что ее гостиная, в которой нежно пахло засушенными лепестками роз, вот-вот пропитается дымом. Она, однако, не стала заново разводить огонь, который, естественно, погас за время ее отсутствия с самого утра.

— Да, но, может быть, это и впрямь не слишком вежливо, не пора ли оставить, наконец, бедного Карлмана в покое? – с тихим упреком сказала Хульда. Однако она тоже выполнила просьбу подруги и теперь сидела на диване между Биттерлингами. Карлман выбрал другое кресло, а старик Пфиффер устроился на табурете за спинами остальных.

— Я хочу предложить вам нечто необычное, особенно с учетом печальных обстоятельств, – сказала Гортензия, как только все покорно умолкли. – Тем не менее я полагаю, что Бедда на это бы согласилась.

— На что же она согласилась бы? – поинтересовалась Тильда Биттерлинг, попирая законы вежливости.

Она была самой довольной из всех, потому что наконец- то смогла принять участие в событиях, о которых раньше знала только по рассказам Звентибольда. К тому же, поскольку она не входила в знаменитый круг друзей Гортензии, приглашение посетить легендарный дом дамы Самтфус- Кремплинг показалось ей очень лестным.

Гортензия бросила на Тильду снисходительный взгляд, чуть приподняв брови, а затем раскрыла секрет:

— Предлагаю всем вместе отправиться в Баумельбург на Праздник Масок! Что скажете?

Все взгляды устремились на нее. Карлман и Бульрих смотрели скорее с удивлением, нежели с возмущением. Ободренная таким вниманием, Гортензия продолжила:

— Мне хорошо известно, что Бедда в последние два года воздерживалась от участия в празднике из-за смерти Берольда, и ее сын, конечно, тоже. И все же сегодня я осмеливаюсь предложить Карлману присоединиться к маскарадному шествию, до которого осталось меньше двух недель. Поверьте, до сегодняшнего дня я тоже надеялась обрести покой в оставшиеся темные Луны года. Однако меня не отпускает предчувствие, что мы, связанные друг с другом Волчьей ночью, должны быть там.

С каждым словом голос Гортензии звучал все настойчивее, и она сама себе удивлялась. В полдень на холме эта идея показалась ей удачным способом немного отвлечь Карлмана от тяжелых мыслей, теперь же поездка на маскарад стала необходимостью, связанной не столько со смертью Бедды, сколько с угрозой для Холмогорья. Гортензии вдруг вспомнилось надменное лицо Резеды Биркенпорлинг, упрямой хозяйки «Винного кубка», рядом с самодовольно улыбающимся Лоренцом Парасолем, который вообще мало что понял в тот день.

— Мы можем бросить невежественных квенделей, предоставив их самим себе, – заключила Гортензия, будто в ответ на свои последние мысли. На лице старика Пфиффера читались одновременно одобрение и озабоченность, истолковать которые не было возможности.

— Во имя всех лесных грибов, что на тебя нашло? – Звентибольд больше не мог усидеть на месте.

После совета в «Старой липе» он окончательно рассорился с некоторыми членами совета устроителей празднества и вообще не собирался в этом году ехать в Баумельбург. Теперь же он почувствовал, как трудно отказаться от участия в маскараде: предложение Гортензии бросало вызов его стойкости. Не говоря ни слова, Биттерлинг вложил курительную трубку в руку удивленной Тильды и подошел к камину. Не дожидаясь согласия Гортензии, он нагнулся и стал складывать поленья, чтобы развести огонь.