Книга Время ветра, время волка, страница 74 – Каролина Роннефельдт

— Что, по-твоему, мы увидим такого, чего не было в прошлые годы? – раздраженно спросил он ее, собирая хворост и куски коры. – Можно подумать, ты ожидаешь каких-то событий. Если это так, то, боюсь, ничего хорошего не будет. Так что давайте просто останемся дома!

Звентибольд наконец поднес горящую спичку к небольшой кучке дров, которую соорудил.

— Должно быть, это говорит в тебе хорошо известная бледная поганка, – насмешливо произнесла Гортензия, с вызовом глядя на Звентибольда.

Бульрих неожиданно встал с кресла.

Он с благодарностью протянул руки к быстро разгорающемуся огню. Старого картографа била дрожь, и не только от того, что он слишком долго сидел в холодной гостиной после утомительного дня. Ощутив, как постепенно согреваются руки, он перевел взгляд с кузена на соседку и обратно.

— Идея, несомненно, в высшей степени странная, – осторожно подтвердил он. – Странная и не совсем подходящая, учитывая, что мы недавно пережили. – Он кивнул Карлману, а затем старику Пфифферу. – Всем известно, что меня редко тянет на Праздник Масок. Однако на этот раз у меня есть необычное предчувствие: мне чудится, что в Баумельбурге мы можем найти ответы на важные вопросы, или даже по дороге туда. А в эти смутные дни ради такого стоит отправиться в путь.

— Как это понимать? – спросил Биттерлинг, глядя на Бульриха так недоверчиво, словно загадочный кузен собирался пригласить их в очередное путешествие в Сумрачный лес.

— Елки-поганки, я слишком долго ломал голову над тем, что со мной произошло и что все это значит, – проговорил Бульрих и оглядел слушателей. – Вы все помните, что видели своими глазами и пережили в Волчью ночь, и даже если это было ужасно, кошмарно и смертельно опасно, вы можете поделиться воспоминаниями друг с другом. Я же по-прежнему копаюсь в темноте, как в мутном болоте, и не нахожу ничего, за что мог бы ухватиться. Какое отношение все это имеет к предложению Гортензии, спросите вы? Простите за пространную речь. Поехать в Баумельбург, чтобы посмотреть, как все сложится, – значит, возможно, узнать нечто такое, что недоступно квенделям, сидящим дома и греющим ноги перед камином.

— Рад за тебя, мой добрый друг, – с невыразимой горечью ответил Звентибольд. – Однако ты, должно быть, забыл, что совсем недавно желал присмотреть за юным племянником и обеспечить ему уют и покой. А теперь, похоже, старый неисправимый барсук снова собирается покинуть логово, чтобы рыскать по незнакомым холмам.

Удар попал в цель, Бульрих пристыженно потупился. Он вдруг почувствовал себя глупо за то, что стоит перед камином и говорит о личных тревогах, в чем его только что обвинил кузен. Старый картограф и сам не знал, что на него нашло.

— Прошу всех и особенно тебя, Карлман, меня извинить, – произнес он изменившимся голосом. – Буду заботиться лишь о том, чтобы ты, мой бедный мальчик, обрел надежный и уютный дом. Это меньшее, что я могу сделать ради тебя и твоей дорогой матушки. Несомненно, скоро она будет являться мне во снах и с полным на то основанием требовать, чтобы я получше заботился о вверенном мне мальчике.

При мыслях об этой картине Гортензия содрогнулась. Образ, который крайне неудачно выбрал сосед, напомнил ей о Серой Ведьме. Со дня смерти Бедды она ни словом не обмолвилась о страшном призраке ни с Бульрихом, ни с Одилием. Все словно молча согласились с тем фактом, что в ночь перед чьей-то кончиной в мир приходят потусторонние силы и творится нечто такое, о чем квенделям не стоит и думать до первых петухов, – остается без лишних слов пережидать, принимая происходящее как неизбежное стихийное бедствие.