Книга Время ветра, время волка, страница 110 – Каролина Роннефельдт

— Это и правда я, – добавила она, – как и каждый год, Армиллария настояла, чтобы я примерила перед отъездом корону и мантию. И, как я вижу, костюм удался, раз родной брат с трудом узнает меня, даже без маски. – Она мелодично рассмеялась. – Как бы мне хотелось спуститься в этом наряде в самые глубокие коридоры наших подземелий. Пошуршала бы по хвое мантией и вуалью, а потом посмотрела бы, что из этого выйдет.

Не видя ее лица, Горм не понимал, серьезно ли она говорит.

— Клянусь священными грибными кольцами светлых лесов, отец никогда бы тебе этого не позволил, – ответил он Даме в вуали. – Пожалуй, я на всякий случай переночую в твоей комнате, как только меня сменят.

— Буду рада тебя видеть, мой дорогой страж. Боюсь, ты так устанешь, что даже не заметишь, как далеко за полночь я проскользну мимо тебя за дверь, – снова поддразнила его Гризельда.

Она хотела сказать что-то еще, но брат вернулся к крепостной стене. Устремив вдаль пристальный взгляд, он вздрогнул от неожиданности.

— Святые пустотелые трюфели, тропинка у живой изгороди светится изнутри! И свет этот такой бледный и холодный, что он не может исходить от фонарей или факелов путешественников! – воскликнул Горм.

Невзирая на мантию и корону, Зимняя королева в три шага оказалась рядом с ним. Обдувающий крепостные стены ветер набросился на ее изысканные одежды. Вуаль, развеваясь, запуталась в ветвях короны, что пришлось как раз кстати, ведь теперь Гризельда могла беспрепятственно наблюдать вместе с Гормом, как из-за реки Зайчатки на западе ползет по холмам туманная змейка, в которую превратилась тропинка вдоль живой изгороди. Это зловещее сияние было хорошо знакомо обитателям замка, его не раз видели по ночам над рыбными прудами.

— Смотри, сегодня у змеи появилась голова и светятся глаза! Она движется, приближаясь. В деревне ее тоже заметили и теперь изо всех сил пляшут перед костром, – взволнованно сказала Гризельда.

В том месте, где находился мост, светилось несколько точек, пусть тусклых, но все же более ярких, чем мертвенная белизна на дорожке у живой изгороди. Расстояние между туманным потоком и странной искоркой перед ним быстро увеличивалось.

— Елки-поганки, на дороге повозки! Мы смотрим прямо на их фонари! – крикнул Горм, и на этот раз вздрогнула его сестра.

Освещенные сбоку пылающим у Жабьего Моста огнем, из темноты выступали очертания двух упряжек, бешено мчавшихся одна за другой. Рядом с ними виднелся всадник на серой лошади, явно старавшийся не отстать, а к задку первой повозки был привязан еще один пони, которому, должно быть, пришлось очень плохо.

— Они опрокинутся!

Горм почувствовал, как пальцы сестры обхватили его запястье.

— Сейчас опрокинутся! – в ужасе повторила Гризельда. – Им остается только скакать на крутой мост – в деревню их не пустят!

Словно желая избавить Зимнюю королеву от необходимости наблюдать надвигающуюся катастрофу, вуаль отделилась от короны и больно хлестнула Гризельду по лицу. Сквозь пелену слез она увидела, что темноту над Зайчаткой разрывает копье яркого света. Вспышка растаяла во тьме, а мерцающая драгоценная ткань вновь поднялась с лица Зимней королевы с очередным порывом ветра.

— Молния ударила в мост, но повозки едут, – изумленно произнес ее брат.

* * *