Книга Время ветра, время волка, страница 111 – Каролина Роннефельдт

— Он пропал! Муни исчез!

Энно кричал горько и отчаянно, хотя они и спаслись от почти неминуемой катастрофы – должно быть, помогло чудо, если не что-то другое. Молодой конюх все еще висел, наполовину высунувшись из повозки и сжимая в руках вместо теленка только чисто обрезанный кусок веревки.

На повозку Биттерлингов Энно боялся взглянуть. Звентибольд, Тильда и Одилий тоже перебрались через реку невредимыми. С боков измученных пони летели хлопья пены, но Звентибольд и Гортензия с безграничным облегчением осознали, что безумный галоп замедляется и упряжки снова начинают им подчиняться. И все же Энно опасался, что вот-вот увидит на корпусе второй повозки следы ужасного столкновения.

«Святые трюфели, похоже, ничего такого не случилось, – робко подумал он. – Натолкнись повозка на серьезное препятствие, наверняка бы перевернулась».

К сожалению, это вовсе не означало, что с теленком все в порядке.

— Бедняга сломал ноги! – громко причитал Энно. – Он кричал, я слышал, ему больно! Я пойду его искать!

Однако Хульда вцепилась в него мертвой хваткой.

— Если вывалишься сейчас на дорогу, сломаешь шею! Скачка еще не кончилась! – сердито крикнула она в ухо Энно и из последних сил потащила упрямца назад. – Эй, кто-нибудь, помогите мне привести в чувство эту троллью голову! – потребовала она.

Поблизости находился только Бульрих, который, очевидно, еще не оправился от дерзкого перехода через мост: скрючившись между разметавшимися по повозке тюками багажа, он хоть и был рядом, но мысли его витали очень далеко. Старый картограф так безучастно смотрел вперед, что Хульда забеспокоилась.

— Карлман, а ну проверь-ка, как там твой дядя! Мне кажется, он вот-вот потеряет сознание, – позвала она молодого квенделя, не ослабляя хватки.

Тот послушался и полез в повозку через спинку кучерского сиденья.

— Дядя, что с тобой? – спросил Карлман, осторожно взяв старого картографа за руку.

Бульрих вздрогнул и заморгал.

— Во имя черных лесных грибов! Ты тоже это видел? – крикнул он удивленному племяннику. – Ты видел одноглазого из «Старой липы»? Он стоял возле моста, а теперь ждет меня в Сумрачном лесу!

— Дядя, умоляю, ради всех квенделей, приди в себя! Худшее позади!

Карлман схватил Бульриха за плечи и довольно сильно тряхнул. У него возникло ужасное подозрение, что дядя снова погрузился во тьму, которая недавно омрачала его разум.

— Туманная пелена плетет покров сомнений и забвения, – ответил Бульрих. Слова эти он произнес очень странным голосом, отчего Карлман забеспокоился еще сильнее.

— Дрожащие поганки и ядовитые мухоморы! Тумана нет, мы выбрались из него и сбежали от преследователей! – в отчаянии крикнул молодой квендель. – Дядя, очнись!

Громко заскрипели и затрещали колеса. Повозку подбросило.

Бульрих упал на руки Карлмана, но не потому, что и в самом деле потерял сознание. Тыквенная голова откатилась в сторону и извергла из широкого рта струю жидкого воска, погасив свечу. Хульда выпустила Энно и вскрикнула, однако конюх не упал, а подскочил – так резко они остановились. Пони зафыркали и затрясли головами в упряжках; разгоряченные безумной скачкой, они медленно успокаивались. От наступившей тишины в ушах квенделей зазвенело даже сильнее, чем от недавнего неистового грохота. Лил косой дождь, сильный ветер по-прежнему налетал на путников неистовыми вихрями.