Книга По ту сторону тени, страница 13 – Каролина Роннефельдт

— Быть может, он всегда был с нами, и не он один охраняет наше Холмогорье, – сказал ему старик Пфиффер. Впрочем, о том, желает ли темный странник им только добра, Одилий отзывался очень туманно.

Поэтому на предстоящей встрече Бульрих очень надеялся узнать что-нибудь о Храфне Штормовое Перо. Но еще больше – о том, с кем он недавно столкнулся в Сумрачном лесу и от кого любой квендель бежал бы и в менее опасных землях. То было еще одно существо, пришедшее из глубин прошлого и поднявшееся на поверхность страны холмов. Возможно ли это?

«Мы еще встретимся…»

— Добрый мой Бульрих, на наших глазах возрождается древнее зло, – сказал ему тогда Одилий. – Порой достаточно вынуть из завала всего один камень, и нарушится державшееся веками равновесие. Если что-то тянется очень долго, то даже самое незначительное происшествие может повлечь за собой ужасающие последствия.

— Как моя первая прогулка в Сумрачный лес, – виновато ответил несчастный картограф.

Громко захлопали птичьи крылья, и Бульрих очнулся от задумчивости. Пернатые вдруг упорхнули из-под бузины, но чуть позже, успокоившись, вернулись. Настало время подкрепиться – вот и пара древесных голубей, которая уже не одну неделю регулярно прилетала к кормушке, приземлилась прямо перед садовой скамейкой посреди стаи своих мелких сородичей. Голубь и голубка, тяжело ступая, принялись неторопливо бродить по снегу, будто две огромные серые курицы. Изучив круглыми неподвижными глазами окрестности, они деловито покивали головами и приступили к вечерней трапезе. Какая прекрасная картина – пташки были так нежны друг с другом и верны до конца!

Голубь и голубка нравились Бульриху. По утрам он смиренно терпел их очаровательное воркование за окном, хотя ему очень хотелось поспать и забыть о несчастьях, выпавших на долю квенделей, хотя бы еще на часок-другой. Его взгляд пробежался по убеленной снегом садовой ограде, уходящей вдаль, к опушке заснеженного Колокольчикового леса. Даже стволы деревьев были все в снегу. В угасающем свете сумерек Бульриху показалось, что он различает в кронах черные пятна – явно не просто тени. Он не сводил глаз с леса, и пятен становилось все больше. Вскоре прозрачный воздух наполнился возбужденным карканьем. В его саду маленькие птички испуганно скрылись в ближайших кустах и больше не вылетали.

— Это всего лишь вороны, – пробормотал Бульрих, словно обращаясь к пернатым гостям.

Голуби, похоже, все поняли. Грай, доносящийся из леса, их не беспокоил – они продолжали клевать зерна, ни на кого не обращая внимания.

Дверь в комнату со щелчком открылась, и за спиной Бульриха раздался знакомый голос:

— Святые грибницы, какой смысл поддерживать огонь в камине, если некоторые тут впускают зиму, открыв окно нараспашку! Да в ледяном погребе теплее, чем здесь!

В зеленую гостиную вместе с Карлманом вошла Гортензия и стремительно приблизилась к эркеру, словно, кроме нее, некому было закрыть окно. Гортензия по-прежнему бурлила энергией, что проявлялось даже в мелких, повседневных делах, и Бульрих чуть было не отшатнулся от нее. Однако едва заживший ожог на левой щеке и исхудавшее лицо соседки напомнили, что печать на ней оставил не только огонь, но и горе и тревога.

Внезапно Бульрих заметил, что подошедшая к окну Гортензия застыла в изумлении и ужасе.