Книга По ту сторону тени, страница 14 – Каролина Роннефельдт

— Ох, святые грибницы! – пронзительно воскликнула она.

Карлман тоже уставился в сад, где раздался устрашающий свист огромных крыльев. У Бульриха закололо в затылке, как бывало в минуты опасности, и он стремительно обернулся.

В саду под исступленные птичьи крики происходило нечто страшное, и квендели с трудом верили собственным глазам. На землю, сложив крылья, спикировала с высоты хищная тень. Гомон ворон и сорок, требующих своей доли добычи, заглушил шум нападения и гибель несчастного голубя. Серая птица теперь лежала навзничь, раскинув крылья, на окрашенном кровью снегу, зажатая в сильных когтях темного ястреба. Светло-серое облако мягких пушистых перьев взметнулось вверх, когда хищник вспорол грудь жертвы и вырвал сердце, которое перестало биться только в его клюве.

— Слишком поздно, – дрогнувшим голосом проговорил Бульрих, и ни его племянник, ни Гортензия не нашли что добавить.

Они еще долго простояли вот так, у открытого окна, в ужасе глядя на улицу, где на белом снегу, усыпанном перьями, склонился над съеденной на четверть добычей злобный хищник. До квенделей отчетливо доносился треск срываемой с костей голубиной плоти. Ястреб насыщался с невозмутимым спокойствием, не обращая ни малейшего внимания на ожидавшую поблизости стаю пернатых падальщиков. Они держались на расстоянии, рассыпавшись по деревьям и кустам, но все были не прочь наброситься на свежее голубиное мясо.

— Он им ничего не оставит, – предположил Карлман. – Оглуши его черная труба смерти, как же этот хищник осмелился так близко к нам подобраться! Похоже, нас ястреб боится меньше, чем голода. Теперь он знает, как легко здесь добыть хороший ужин, и непременно вернется. В наших садах давно небезопасно, с той самой ночи, когда с небес спустилась волчья стая, а твои бедные птицы, дядя, смертельно ошиблись, считая, что находятся под защитой.

В голосе молодого квенделя прозвучало столько горечи, что Гортензия бросила на соседа обеспокоенный взгляд. Бульрих в ответ нахмурился. Если смерть матери стала для Карлмана тяжелым, почти невыносимым ударом, то ужасный маскарад изменил его куда сильнее. Пусть он не получил серьезных ран – разве что пару царапин и ожогов, – смерть и потери, которым он стал свидетелем, весьма ошеломили его, в особенности гибель Гризельды, младшей из Винтер-Хелмлингов, которую неизвестная тень утащила из мира живых. Девушка с серебристыми локонами, такая же необычная и загадочная, как и прочие представители ее знаменитого рода, очаровала Карлмана еще в тот день, когда они впервые встретились на заседании совета в «Старой липе».

— Бледные поганки, не желаю больше на это смотреть и слышать этих птиц не хочу! – воскликнул Бульрих и бросился закрывать окно.

Он с треском захлопнул раму, но птицы снаружи шума не испугались.

— И верно, пойдем на кухню, – согласилась Гортензия, решительно отворачиваясь от окна.

Чуть позже они расположились за столом у камина, в котором жарко пылал огонь. Ставни на окнах, выходящих на Бузинную улицу, еще были открыты, но стена палисадника уже почти растаяла в надвигающихся сумерках. К тому же вид загораживали два больших деревянных овала, прислоненных лицевыми сторонами к стеклам, а изнанкой повернутых к кухне. На широком подоконнике стоял фонарь из красного гоблинского стекла, и случайный прохожий мог бы увидеть в окне светящиеся глаза и огненные зияющие рты, а чуть ниже – две косматые бороды, опутанные паутиной и лишайниками.