Книга По ту сторону тени, страница 118 – Каролина Роннефельдт

— Что? Пора вставать и нести вахту? – сонно пробормотал племянник Бульриха. Звентибольд полуобернулся к нему.

— Нет еще, спи, Карлман, – прошептал он. – Сегодня ты будешь спать после того, что пережил прошлой ночью.

Так было решено, когда выбирали стражей – Карлману и Эппелину велели высыпаться, ведь именно в их дежурство пришел призрачный мальчишка. Карлман снова притих, и Звентибольд вспомнил привидевшийся ему сон. В этом сне паутина показалась ему на удивление настоящей, и даже сейчас он словно почувствовал ее прикосновение.

«Чтоб мне поганку съесть, не надо было просыпаться, лучше бы досмотреть сон до конца, если это вообще был сон», – упрекнул себя Биттерлинг.

Звентибольд всматривался в черноту леса, пока не перестал понимать, бодрствует он или снова спит. Вот из темноты появилась чернильно-черная фигура, которую можно было различить лишь в движении, – явилась ли она только что или уже давно пряталась во тьме? Фигура приближалась к лагерю квенделей совершенно бесшумно, ни Бульрих, ни старик Пфиффер ничего не заподозрили. Во имя святых трюфелей, темный силуэт протянул руку к Звентибольду, будто для рукопожатия. И снова Звентибольд подумал, что, кажется, перед ним Тильда. И на этот раз она явилась ему уже не призраком, как на кургане за Зеленым Логом, а во плоти, ибо разве он не слышит ее голос?

«Дай руку твою, а я дам свою. Пусть это станет залогом – будем вместе вновь год за годом. Так скрепим уговор сей же час, пока утро не разлучило нас. Волю мою прими как свою: в тишине прошло, значит, время пришло».

Над Биттерлингом нависла тень. Рядом сверкнули бледным янтарем кошачьи глаза: малышка Арва смотрела туда, где затаилось нечто, не укрывшееся от нее, хотя и невидимое. Не отводил глаз и Рыжий Райцкер, который присел рядом с Арвой и замер, словно превратившись в камень. Объединив усилия, четвероногие друзья настойчиво отгоняли кошмар Звентибольда, и лишь благодаря им он чудом собрался с силами и пробормотал во сне:

— Уходи прочь, исчезни! Дуба крепкая душа сбережет надолго!

Наваждение рассеялось, и тень отступила. Что бы ни породило ее, тень ушла во тьму, из которой явилась.

Первый дозор сменился вторым. Когда Гортензия и Горм вернулись под одеяла, Пирмин, как и было условлено, разбудил Биттерлинга. Звентибольд проснулся, ошеломленный дурными снами, смысла которых уже не помнил.

На следующее утро отряд выступил рано, и если предыдущим вечером квенделям казалось, что кое-где на ветвях болтаются обрывки рваных призрачных простыней, вывешенных для просушки, то теперь весь лес словно превратился в прачечную. Путников охватило непреодолимое желание поскорее выбраться из окутанной туманом и паутиной чащи, так что они даже отказались от завтрака и довольствовались кусками сухого орехового хлеба, который жевали на ходу. Им ничего не оставалось, кроме как идти вдоль потока, как вчера, – вдоль Туманного ручья, как в конце концов окрестил его про себя Бульрих. Квендели чувствовали себя одновременно загнанными в ловушку и брошенными на произвол судьбы – никому было не ведомо, таится ли смертельная опасность за деревьями, выступавшими из сумрака.

Обрывки паутины, свисавшие с ветвей, мерцали таинственным туманом только у воды, а в остальном казались просто хлопьями густого марева, порой спускающегося на осенние холмы. И все же с каждым шагом путников все сильнее охватывало беспокойство. Длинные темные ветви, с которых свисала паутина, цеплялись за них скрюченными древесными пальцами. Из коры деревьев выступали древние обветренные лица. В призрачном мире мелькали странные тени, отчего все казалось еще более зловещим.