Книга По ту сторону тени, страница 115 – Каролина Роннефельдт

Остальные не могли не согласиться с ним, хотя никто, кроме его кузена, не произнес этого вслух.

— Это правда, Звентибольд. Здесь почти так же мрачно, как в Сумрачном лесу, хотя между деревьями куда больше пространства. Однако этот лес все равно неприятный, опасный и, как и мы, мокрый. – Бульрих содрогнулся от холода и указал вниз по течению. – По крайней мере, нам не придется продираться сквозь густые заросли, а то, что мы можем следовать только в определенном направлении, еще больше облегчает задачу. Кроме того, я думаю, что вороны хотели показать нам этот путь и мы скоро встретимся с ними снова.

— Вряд ли мы увидим их в темноте. К тому же пропустим все остальные следы, – заметил Горм, который уже вернулся вместе с пони. – Что будет, когда наступит ночь? А я боюсь, что это произойдет очень скоро.

Квендели беспокойно огляделись по сторонам, гадая, сколько прошло времени. В лесу было трудно определить, который час, но все поняли, что имел в виду Хелмлинг. Свет померк, и полог листвы превратился в однообразный черный купол. Тени окутали блестящие мокрые стволы деревьев.

— До наступления темноты осталось всего ничего, – сказал Пирмин. – Мы вряд ли осмелимся зажечь фонарь. Так что же нам делать?

— Пока что продолжим идти по тропинке вдоль ручья, а потом разобьем лагерь. Как и вчера, двое встанут в караул, а остальные лягут спать, – предложил старик Пфиффер. – Как только рассветет, мы продолжим путь, пока не найдем выход из леса или не наткнемся на что-то, что поможет решить, как быть дальше.

И снова он сказал это так спокойно, как будто ничего проще на свете и быть не могло.

Они продолжили путь. Горм и Кремплинг шли впереди, рядом с пони, а остальные следовали за ними гуськом по левому берегу ручья; только Траутман бежал чуть впереди, опустив нос к земле. Все молчали, прислушиваясь к звуку собственных шагов. С одной стороны громко журчал поток, с другой – потрескивали ветки в лесу после сильного ливня, который утих и превратился в моросящий дождь. Наступили сумерки. На холме погасли последние отблески, и все вокруг погрузилось в темноту.

«Что ж, раз мы можем полагаться на слух и, возможно, на ощущения, нам не так уж и нужно смотреть, куда мы идем, – подумала Гортензия. – Хоть бы поскорее выбраться из этого жуткого леса, пока еще остались силы передвигать ноги».

Может, она и не говорила об этом вслух, но приближение ночи тревожило ее больше, чем она хотела бы признаться себе и остальным. Гортензия и не подозревала, что ее спутники чувствуют то же самое. Квендели с беспокойством прислушивались к треску сучьев и разным необычным звукам, словно лес оживал и шевелился. Ветер шептался в верхушках деревьев и шелестел листьями, а затихая, переходил в тихий свист, который исчезал где-то вдали, чтобы неожиданно вернуться с другой стороны. Время от времени между стволами что-то проносилось, слышался легкий клёкот, слишком тихий, чтобы исходить от ворон.

«Быть может, это заблудшие души?» – с опаской подумал Звентибольд и громко вскрикнул – кто-то погладил его по голове, нежно и ласково.

Все в испуге остановились и посмотрели на Биттерлинга. Оказалось, что рядом с ним с ветки свисала серебристо-серая паутина; должно быть, она-то его и задела. Сумерки сгустились, однако паутину еще можно было различить, потому что она слегка переливалась, однако никаких следов мерцающей дымки не было. Да и вряд ли Звентибольд почувствовал бы прикосновение тумана.