Книга По ту сторону тени, страница 116 – Каролина Роннефельдт

— Фу, – скривился он, вытирая голову, чтобы избавиться от отвратительного ощущения. – Вроде паутина, а напоминает хрупкую пелену ночного кошмара.

— Интересно звучит, – ответил старик Пфиффер. – Если твои подозрения верны, Звентибольд, то кошмары здесь развешаны повсюду. Только взгляните!

Проследив за взмахом его руки, все увидели, что дерево, под которым стоял Биттерлинг, было не единственным, к которому прилипли длинные лоскуты паутины, сверкающие крошечными жемчужными капельками. Легкие как перышко, они колыхались на ветру, словно обрывки паутинного покрывала, которое, должно быть, разрушил налетевший порыв ветра. Мерцающее полотно тянулось от дерева к дереву вдоль Источника Никельщика и сливалось с пеленой стелющегося над водой тумана. В другом месте и в другое время, в залитом лунным светом лесу, картина могла бы получиться очаровательная, но здесь паутина на ветвях вселяла в сердца лишь ужас.

— Во имя дрожащих поганок, что же это такое? – спросил Звентибольд.

— Будем надеяться, что это древесные волокна, а не подарок сидящей где-то над нами в ветвях восьмилапой паучихи, потому что, если это ее работа, мастерица должна быть довольно крупной, – сказала Гортензия то, о чем все подумали про себя.

— Давайте отойдем подальше от берега, чтобы не пробираться через это кружево. Особенно сейчас, когда совсем стемнело, – сказал Бульрих.

— А давайте предположим, что паутина – это знак. Остановимся здесь и переночуем, – предложил старик Пфиффер. – Место не хуже любого другого. Но, разумеется, мы отойдем чуть подальше, чтобы не спать под паутиной. Вот там, кажется, весьма неплохо.

Одилий почувствовал, что спутники боятся ночного леса и уже слишком устали, чтобы возражать ему, и отошел на несколько шагов от берега реки. Остановился он возле зловещей темной фигуры, которая при его приближении оказалась густым хвойным деревом. Раскидистая ель росла так близко к четырем собратьям, стоящим квадратом, что их мохнатые ветви упирались в стволы друг друга и образовывали над небольшим пространством навес вроде беседки. Крыша получилась достаточно плотной, а земля под ней оказалась приятно сухой.

— Отличное место, – сказал старик Пфиффер, когда остальные последовали за ним. Он потер руки, словно предвкушая уютный вечер у камина. – Двое будут стоять на страже, а под навесом, в чудесном зеленом гроте, будет достаточно места для шестерых. Мы даже порадуемся огню в печке, ведь снаружи его видно не будет.

Никто не стал возражать. Горм привязал Нибелунга к одному из четырех деревьев и вместе с Карлманом и Эппелином снял груз со спины пони. Тщательно упакованные в брезент мешки не пострадали от дождя, и молодые квендели затащили их в убежище. Вскоре все путники, вместе с Траутманом и кошками, уселись уютным кружком вокруг быстро разгоревшейся печи – они пили горячий чай и устало, но с благодарностью поглощали пирожки, которые Гортензия выудила из своих бесконечных запасов провизии.

Вспомнив о легендарных запасах деликатесов, которыми славились кладовые Самтфус-Кремплингов, Звентибольд едва не разрыдался. Святые трюфели и двулистная трава, то были воспоминания о жизни, ушедшей в далекое прошлое. Что-то влажное и соленое потекло по его щекам, но, конечно же, это просто влага, испарявшаяся с одежды рядом с горячей печкой. Время от времени с ветвей над головами квенделей срывались крупные капли и падали путникам на волосы или на лицо. И все же стать лагерем здесь было куда удобнее, чем в открытой всем ветрам лощине на опушке. Лес вокруг них по-прежнему шептался, но теперь квендели устроились лучше, чем в первую ночь, когда у них не было ни стен, ни крыши над головой.