Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 66 – Диана Курамшина

— Не заметить вас трудно, – вздохнул мужчина. – Особенно когда вы прячетесь за деревом, которое раза в три уже вашей юбки.

Вот ведь зараза. Я кашлянула, будто именно этого и добивалась.

Руднев двинулся дальше, но я зашагала рядом и спросила:

— Дмитрий Сергеевич, вы же не рассчитываете сбежать, ничего мне не рассказав?

— Именно на это я и рассчитываю, – отозвался он устало.

— А если обижусь? – Я решила немного пофлиртовать и даже чуть склонила голову.

— О-о-о, я как-нибудь переживу и это испытание, – внезапно улыбнулся Руднев.

— Вы черствы… – разочарованно протянула я.

— Я полицейский пристав, – хмыкнул мужчина. – Сие входит в должностные обязанности.

Я всё-таки усмехнулась.

— Тогда хотя бы скажите, куда идёте, – пошла я на новый приступ.

Руднев остановился, сложил руки за спиной и посмотрел на меня сверху вниз с явным желанием послать подальше. Сдерживали его, видимо, только моральные принципы.

— Сударыня Васильчикова, – наконец сухо произнёс Руднев, – я, конечно, ценю вашу живость ума и ваши попытки вообразить себя… кем бы вы там себя ни воображали, но в помощи пока не нуждаюсь.

— Пока? Очень обнадёживающее слово… – Я даже постаралась выглядеть воодушевлённой.

— Не обольщайтесь. Не думаю, что когда-либо испытаю потребность в дамском варианте… Огюста Дюпена.

Я моргнула. Вот уж чего не ожидала – так это литературной колкости.

— И часто вы читаете французские романы? – изумилась я.

— Достаточно, чтобы отличать литературные упражнения от настоящего расследования.

— Дюпен, между прочим, не состоял в полиции и именно поэтому видел то, мимо чего они проходили.

— Стало быть, себе вы уже отвели роль великого сыщика, а мне – полиции, которая непременно должна опозориться? – поднял бровь Руднев.

— Пока вы довольно старательно придерживаетесь этих ролей.

Он фыркнул, и вот тут я заметила, что Руднев не просто терпит разговор – он ему нравится. Впрочем, не настолько, чтобы он согласился в этом признаться даже самому себе.

— Горячка, – пробормотал он, снова двигаясь вперёд, – удивительная вещь. Иные после неё теряют память, а вы, кажется, потеряли последние остатки скромности.

— Скромность у меня и раньше была слабым местом.

Я уже открыла рот, собираясь продолжить спор о сыщиках, как вдруг поймала себя на простой и довольно обидной мысли. Большей части литературных детективов, которыми я развлекалась в поездах и после ночных дежурств, ещё попросту не существовало: ни Холмса, ни Пуаро, ни мисс Марпл. Даже само представление о сыщике, каким его знала я, здесь ещё только собиралось народиться.

Мозг поспешно перебрал доступные варианты и выдал разве что инспектора Бакета у Диккенса, но размахивать им перед Рудневым как высшим достижением криминалистической мысли мне показалось совсем уж жалким.

Пристав заметил паузу и разумеется, понял по-своему.

— Вот именно, – удовлетворённо протянул он. – Поэтому ступайте домой, читайте приличные книги и оставьте полиции удовольствие расследовать дела без помощи доморощенных гениев.

— С удовольствием оставила бы. Но вы не производите впечатления человека, которого разумно надолго оставлять без присмотра.

— Вы сейчас со мной флиртуете или дерзите? – нахмурился мужчина.

— Пытаюсь спасти следствие от пагубной самоуверенности… – хмыкнула в ответ.