Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 197 – Диана Курамшина

— С вашей склонностью вмешиваться вас оттуда довольно быстро выставили бы.

— Вот и я так думаю.

Он улыбнулся. Потом рассказал какую-то историю о сербских офицерах, которых знал ещё по дипломатической службе. Я слушала, иногда спрашивала, иногда кивала. Андрей Николаевич говорил легко. С ним вообще было просто как говорить, так и молчать: Карцов не воспринимал паузу как пустоту, которую нужно немедленно заполнить словами. И потому я не сразу заметила, когда он замолчал по-настоящему. Только что вроде вели беседу, и вдруг – долгая тишина.

Я подняла глаза. Карцов смотрел не на меня, а на сад. Пальцы держали чашку и странно, еле заметно двигались. На переносице появилась тонкая складка, которой прежде я не замечала.

— Что-то случилось? – нахмурилась я.

— Да. – Он медленно выдохнул, потом повернулся.

— Гардинг? – насторожилась я.

— Нет, – ответил он задумчиво.

— Мария? – я нахмурилась. Мне это стало не нравиться.

— Тоже нет.

— Андрей Николаевич, не пугайте… – приложила я ладони к груди.

— Не собирался… – ответил он очень тихо и ещё немного помолчал, а затем вдруг произнёс: – Ольга Алексеевна, я хотел бы за вами… ухаживать.

Я моргнула… Во дворе упало яблоко, глухо стукнувшись о землю. Где-то на кухне звякнула ложка, кажется, Феня тоже обомлела от услышанного.

— Простите? – глупо захлопала я глазами.

— Кажется, я выразился достаточно ясно.

— Очень. – Я поставила чашку на стол, но, видимо, зря: руки внезапно стало некуда девать, и я положила их на колени. – Это… неожиданно…

— Поэтому я и не торопился начинать этот разговор.

— Вы знакомы со мной… сколько? Несколько дней?..

— Достаточно, чтобы составить первое впечатление. Правда, недостаточно, чтобы делать окончательные выводы. Именно поэтому я говорю об ухаживании, а не прошу сразу вашей руки.

Логично... до раздражения… логично.

— А если буду… против? – приподняла я бровь.

— Я больше не подниму этот вопрос.

Хм… просто, без давления и вздохов. Без «позвольте доказать». Мне это понравилось и одновременно насторожило ещё сильнее.

— А вас не смущают некоторые… обстоятельства? – я пристальнее вгляделась в мужчину.

— Какие именно? – чуть улыбнулся Карцов. – У вас их обычно много.

— Например… Александр Карлович…

— А что Александр Карлович? – Его улыбка стала ещё шире.

— Не притворяйтесь! – возмутилась я.

— Не притворяюсь, – пожал плечами Карцов.

— Он явно…

Я замялась. Как это сказать? «Явно проявляет ко мне расположение?» Звучит самоуверенно. «Ухаживает?» Нет. Александр Карлович ни разу не обозначил это словами. Да, он приезжал, привозил мармелад, ругал за легкомысленность, лез под пулю, жаловался тётушке, пил чай…

Вот попробуй определи.

— Он… ко мне неравнодушен, – наконец выговорила я.

— Полагаю… да… – спокойно кивнул Карцов.

— И вас это не смущает? – нахмурилась я.

— Нет, – улыбнулся мужчина.

— Совсем?

— Я не боюсь… – Андрей Николаевич отломил кусочек баранки и улыбнулся, – хорошей конкуренции… – Вот ведь дипломат.

— А вы уверены, что она… хорошая? – хмыкнула я.

— В лице Александра Карловича? Чрезвычайно, – солидно покивал Карцов.

— Вы его сейчас… хвалите? – у меня аж глаза пытались вылезти за пределы дозволенного.

— Я достаточно уверен в себе, чтобы признавать достоинства соперника, – степенно заявил он.