Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 194 – Диана Курамшина

— Начальство будет в восторге… – зло выдохнул Карцов.

Я не удержалась и рассмеялась. Карцов тоже. Только веселья в этом было мало.

— Что теперь с обещанием? – Я аккуратно промокнула глаза.

— Будут решать в Петербурге. Помилование – не моя собственность, я лишь добился предварительного согласия на ходатайство при условии полного сотрудничества.

— А она скрыла главное.

— Именно… – усмехнулся он. – Так что формально у начальства прекрасная возможность объяснить мне, что впредь следует осторожнее выбирать тех, за кого я прошу.

— Вас накажут?

— У меня были определённые виды на дальнейшее назначение… – пожал плечами Карцов.

— Какие?

— Италия.

— И?

— Теперь, думаю, найдут место с менее приятным климатом.

— Например?

— Если особенно повезёт – там, где летом мошкара ест людей живьём, а зимой человек сам просит, чтобы его съели.

— Тьмутаракань? – засмеялась я.

— Что-то вроде того...

Несколько секунд мы молчали, потом я вспомнила главное.

— А Гардинг рассказал что-нибудь о письме?

— Нет, – покачал головой Карцов.

— Значит, ваша уловка помогла только раскрыть убийство, но документ по-прежнему не найден.

— Да.

— И… вы скоро уедете…

— Да. – Он не стал притворяться, что не понял.

— Оба?

— Скорее всего.

Я отвернулась к окну. Почему-то именно эта мысль отозвалась болью. Хотя я знала. Конечно, знала. Бретцель – столичный чиновник, и его миссия здесь подходит к концу. Карцов вообще приехал ненадолго. Им предстоит увезти архив, Гардинга, Марию – и вернуться туда, где решаются подобные дела. А я останусь в Рязани. С письмом от курсов, в котором сказано: приходите через год. Просто замечательно.

Карцов, кажется, заметил что-то на моём лице, но тактично продолжил о другом:

— Все бумаги Киснемских тоже заберём до последнего клочка. В Петербурге их будут изучать дальше.

— И вы решили перед отъездом устроить наше… наследство.

— Не устроить. – Андрей Николаевич улыбнулся. – Лишь убедиться, что местные власти не забудут о двух дамах после того, как столичные чиновники исчезнут за горизонтом.

— Очень благородно.

— Очень практично… – Он поправил манжету. – Имущество Киснемских всё равно окажется предметом долгого разбирательства. Лучше сразу обозначить ваши права.

— Бретцель поэтому так рьяно защищает тётушку?

— В том числе. – Карцов посмотрел на дверь, за которой находился Александр Карлович, потом на меня. – Я дипломат. Потому чаще всего предпочитаю молчать.

Я улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Андрей Николаевич.

— Да?

— Тётушке не говорите.

— О Марии? – сразу понял он.

— О том, что именно она… убила Евгению. – Карцов задумался, а я заговорила быстрее: – Ираида Степановна и так слишком много вынесла. Капитолина была ей роднёй. Евгению она знала, Татьяну жалела. Потом оказалось, что внучку подменили, настоящая девушка погибла… Теперь ещё выяснится, что женщина, которую Капитолина считала внучкой и к которой, возможно, успела привязаться, сама убила её дочь. – Я сжала пальцы. – Не надо. Это уже ничего не изменит для тётушки, – продолжила я тише. – Следствие закончится и без её участия. Пусть думает, что Евгению убили люди Гардинга из-за архива.

— Это утаивание…

— Да. Но так будет лучше…

Он долго смотрел на меня. Не осуждая, просто взвешивая.

— Александр Карлович согласится?