Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 200 – Диана Курамшина

— Что? – Я медленно подняла глаза.

— Именно он убеждал меня добиться разрешения на ходатайство о помиловании при сотрудничестве.

— Александр?

— Да.

— Почему?

— Считал, – пожал плечами Карцов, – что она запугана Гардингом. Что могла стать жертвой обстоятельств. Подключил каких-то своих знакомых в Петербурге, чтобы ускорить дело. Честно говоря, если бы не его настойчивость, я бы не стал так терзать начальство. Да и навряд ли бы оно так быстро согласилось без давления из других департаментов.

И тут на меня нахлынули воспоминания: Татьяна в его кабинете, её уверенное «Я ждала вас к обеду». Руки на похоронах, его тревогу о её состоянии и фразу за нашим столом: «Она свидетельница, а не обвиняемая». И как он отказался отвечать, когда я спросила, беспокоится ли о ней. Ну конечно… какая же я… дура…

Я посмотрела в сад. На ветке висело красное яблоко. Очень красивое. Почему-то именно на нём легче было удержать взгляд.

— Благородно… с его стороны.

Голос вышел ровный. Почти…

— Он не знал, что она убийца. – Карцов тихо постучал пальцем по чашке. – Никто из нас не знал.

— Я понимаю.

— Ольга Алексеевна…

— Всё хорошо.

Два самых лживых слова на свете… А он только что назвал меня честной. Стало почти смешно.

Мы пили чай молча. Долго. Карцов не пытался заполнить тишину, и за это я была ему благодарна.

В саду снова упало яблоко, Феня гремела где-то у печи, со стороны улицы прокатился экипаж.

Постепенно горячая полоса под рёбрами стала тупее. Не исчезла, просто спряталась.

— Есть ещё кое-что, – наконец нарушил молчание Андрей Николаевич.

— Сегодня день откровений? – Я посмотрела на него устало.

— Похоже.

— Тогда добивайте.

— Мне пришла телеграмма.

— Из Петербурга?

— Да. – Андрей Николаевич повертел чашку между ладонями и чуть поморщился. – С Италией, боюсь, придётся повременить.

— Всё-таки из-за истории с Марией? – Я вспомнила его прежние слова.

— Формально никто этого, разумеется, не написал. – Карцов усмехнулся одним уголком губ. – Но намёк получился достаточно прозрачным. Меня командируют в Великое княжество Финляндское, в канцелярию генерал-губернатора.

— В каком качестве?

— Чиновником по особым поручениям.

— Звучит даже… почётно... – Я приподняла брови.

— В том-то и прелесть государственной службы. Даже когда человека хотят на время убрать подальше от Петербурга, это можно оформить так, что со стороны кажется повышением.

— И надолго?

— Пока речь идёт о двух годах. Возможно, меньше, если обо мне быстро забудут. Возможно, больше, если я снова решу кого-нибудь неосмотрительно спасать от правосудия.

— Значит, всё-таки наказание.

— Скорее напоминание о пользе осторожности. – Андрей Николаевич отпил чай и задумчиво посмотрел в сад. – Впрочем, Гельсингфорс не худшее место для ссылки. Особенно если учесть одно обстоятельство.

— Какое?

— Там находится Императорский Александровский университет.

— И? – Я сразу насторожилась.

Карцов перевёл взгляд на меня.

— И в нём есть медицинский факультет.

Сердце стукнуло. Один раз. Сильно.

— Знаю.

Хотя, если честно, в подробностях не знала. Но, кажется, что-то упоминал Бырдин.

— Женщин туда принимают редко, – продолжил Андрей Николаевич. – И не на общих основаниях. Требуется особое разрешение. Фактически каждый случай рассматривают отдельно.