Книга Уездные тайны или провинциальный детектив, страница 15 – Диана Курамшина

Он произнёс последнее слово так, будто заранее ожидал возражений. А я бы, возможно, и возразила… Если бы понимала, по какому… поводу.

— К каким именно обязанностям? – спросила, прежде чем успела себя остановить.

Все трое посмотрели на меня так, словно я поинтересовалась, кто нынче правит страной.

Пожилая женщина первой пришла в себя.

— Ольга… – начала она осторожно. – Племяша…

Хм-м… значит тётка. Я поняла, что ошиблась с определением ролей и опустила взгляд на одеяло, изображая замешательство, хотя на самом деле лихорадочно перестраивала картину происходящего.

— Я не так выразилась, – быстро выдохнула я, потёрла висок и позволила лицу поморщиться от вполне настоящей боли. – Мне кажется… я немного путаюсь. Голова тяжёлая, мысли словно расползаются.

— Разумеется, разумеется, – подхватил доктор почти с облегчением и даже поднял указательный палец, словно читал лекцию. – После столь продолжительной горячки, изнурения и обморочного состояния временное помрачение или спутанность мыслей совершенно естественны. Более того, я бы счёл удивительным полное отсутствие подобных явлений.

Он выпрямился, явно довольный тем, что хаос удалось загнать в рамки диагноза.

— Ничего страшного, – мягко сказала… получается, что тётушка. – Ты дома. Всё хорошо. И говорить тебе сейчас вовсе не нужно.

Дома…

Одно короткое слово неожиданно причинило боль намного сильнее, чем вся сегодняшняя чертовщина вместе взятая. Потому что для неё – да. Для неё всё было просто. Племянница, чуть не умершая от горячки, лежит у себя дома. Вот доктор, вот перепуганная девка, вот печь, вот кувшин с водой, вот привычные стены… А для меня дома больше не существовало в радиусе досягаемости.

В комнате стало тихо. Доктор защёлкнул саквояж. Матрёнка, всё ещё косясь на меня так, будто я могла в любой момент снова перейти в не вполне человеческое состояние, вытирала с пола воду подолом передника.

— Простите… – начала осторожно, следя за лицами. – Я правда очень слаба и, кажется, совсем потеряла счёт времени. Скажите, какой сегодня день?

Это был разумный вопрос. Достаточно разумный, чтобы не вызвать подозрений. Человек после тяжёлой болезни вполне мог потерять счёт времени.

— Второе апреля, – ответил доктор.

Хм… ну что же, пойдём дальше.

— Какого года? – продолжила я.

Матрёнка ойкнула. Доктор раздражённо поджал губы.

— Тысяча восемьсот семьдесят седьмого, сударыня, – произнёс он отчётливо, как для особенно туповатого ученика.

Тут надо отдать должное моей выдержке. Я не закричала, не расхохоталась, не попыталась немедленно умереть вторично, чтобы не продолжать знакомство с этой информацией. И даже не предприняла попытку потерять сознание, хотя организм явно рассматривал такую возможность.

Я просто уставилась на него. Пожалуй, слишком долго, потому что пожилая женщина вдруг наклонилась ко мне ближе.

— Доктор… – прошептала она.

— Ничего, ничего, Ираида Степановна, – поспешно сказал доктор, но уже не так уверенно. – Удивление естественно: бредовые остатки, переходное состояние. Нельзя ждать немедленного полного порядка в мыслях.

Я перевела взгляд на окно: за мутным стеклом серел апрельский день. Никаких машин, никаких проводов. Ни малейшего следа современного мира. Только голые ветви, почерневший снег у небольшого забора и какая-то женщина в платке, несущая вёдра на коромысле.