Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 26 – Майкл Скофилд

— Что это?

— «Обратная нить». Мама называла ее семейной памятью. Я думала, красивое название.

— Вы знаете свойства?

— Помню описание. Когда чинила обложку семейной описи, читала и смеялась над старомодными словами.

Мне было двадцать с небольшим. Мама еще жила. Мы сидели у большого окна, и я читала ей вслух: один камень, одна связанная клятва, одно возвращение от насильственной смерти к часу, когда клятву нарушили. Не к любому счастливому дню. Не туда, куда захотелось бы.

Мама сказала, что некоторые вещи лучше не проверять.

Я решила, что речь о верности слову.

Теперь, произнося вслух то описание, я чувствовала себя человеком, который много лет хранил лекарство под видом пуговицы, а прочел надпись только после того, как бутылочка опустела.

— Вы дали мне клятву? — спросил Рейнар.

— В ответном письме обещала сохранить встречу в тайне. Когда писала последнюю строку, держала медальон. Сказала вслух, что ручаюсь памятью матери. У нас так делали, когда хотели показать, что обещание серьезное.

— Потом передали письмо жениху.

— На следующий день. Убедила себя, что обещание убийце не считается.

Я не стала добавлять, кто именно подсказал эту мысль. Подсказал Валент, но повторила ее я.

Рейнар долго молчал.

Мне хотелось отвернуться от его лица. Я заставила себя остаться.

— Я не знаю, возможно ли то, что вы описали, — наконец сказал он. — Я встречал вещи старше нашего королевства. Видел чары, которых не умели объяснить даже их владельцы. Но пустая оправа доказывает только отсутствие камня.

— Знаю.

— И вы можете искренне верить в собственные воспоминания.

Внутри болезненно сжалось.

— Могу.

— Я не умею проверять чужие шесть лет.

— Я не прошу.

— Вы просите пойти за бумагами в дом Орсана.

— Это мой дом.

Он замолчал, потом наклонил голову.

— В ваш дом, где сейчас распоряжается Орсан.

Я убрала медальон под ворот.

— Бумаги можно проверить. Тайник можно проверить. Все остальное… Я не знаю, что с этим делать.

Впервые за весь разговор голос у меня сорвался.

Я прижала ладонь ко рту и тут же опустила ее. Не хотела, чтобы он решил: теперь должен утешать, иначе окажется жестоким.

— Я скажу то, что могу обещать, — произнес Рейнар. — Я не стану использовать этот рассказ, чтобы объявить вас неспособной решать. Но буду спрашивать, откуда взялось каждое сведение. Из того, что вы видели, из того, что вам сказали, или из догадки.

Я кивнула.

— И еще, — продолжил он. — Если вы знаете что-то, что прямо угрожает людям рядом со мной, говорите сразу.

— Я не знаю будущего так, как вы думаете.

— Тогда объясните.

Я рассказала про лекаря у переправы, которого едва не предложила искать. Про то, как названия улиц в голове оставались прежними, а на углах еще не стояли знакомые дома. Про известия, которые мне приносил муж, и которые теперь приходилось мысленно разбирать, как подложные письма.

— Я помню свою жизнь, — сказала я. — Большую часть этой жизни я провела в доме. Это не то же самое, что помнить все, что происходило в Аверне.

Рейнар усмехнулся без веселья.

— Значит, на завтрашние скачки ставить не будем.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. У меня с лошадьми всегда были плохие финансовые отношения.

Смешок вырвался у меня неожиданно и сразу оборвался. От облегчения стало еще больнее.