Книга Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон, страница 24 – Майкл Скофилд

— Я слышала имя. Она приезжала к нам зимой.

Я помнила женщину с прямой спиной и неуютным для Валента обыкновением ждать полного ответа на вопрос.

— Сейчас она в выездной ревизии, — сказал Рейнар. — Мое первое обращение ушло в столицу, потом в северный округ. В ответ попросили представить подлинники и назвать людей, готовых подтвердить сказанное. Подлинников у меня не было. Человек, обещавший их передать, погиб.

Отец.

В горле стало тесно.

— Она не поверила вам?

— Она не могла открыть дело против поставщика короны на основании моего предположения. Особенно после того, как меня отстранили за конфликт с этим поставщиком.

— А теперь?

Рейнар посмотрел на исписанные листы.

— Теперь у нас есть вопросы. Это лучше прежнего. Но еще мало.

Я встала, подошла к окну. В саду темнела яблоня. Под ней Торен, вопреки запретам лекаря, пытался правой рукой поставить на место перекошенную скамью. У него не получалось.

Рейнар проследил за моим взглядом, открыл окно.

— Брек.

— Я не поднимаю. Я проверяю.

— Проверку прекратить.

— Дерево рассохлось.

— Я сейчас проверю, как ты умеешь лежать.

Торен показал ему что-то правой рукой и пошел в дом.

Я сжала подоконник.

У меня были не только вопросы.

В верхней кладовой нашего ларенского дома стоял материнский дорожный ларец. Темное дерево, латунные уголки, синяя выцветшая подкладка. Отец пользовался им в последние месяцы, когда ездил на склады. После похорон Илва убрала туда старые дорожные принадлежности, а сам ларец поставила за зимними ширмами.

Через шесть лет я сняла переднюю внутреннюю панель, чтобы просушить дерево перед продажей.

Там лежали бумаги.

Сейчас они уже находились там.

Отец больше не мог спрятать их позже.

Я повернулась.

— Есть кое-что, о чем я должна рассказать.

Рейнар перестал складывать выписку.

— О письмах?

— О том, почему я знаю, где искать.

Он отложил лист.

Труднее всего было сделать следующий вдох.

— Вы сочтете меня безумной, — сказала я.

Рейнар посмотрел на бумаги, потом на меня.

— Начните с того, что знаете.

Я села. Стул оказался слишком низким; край стола упирался в грудь, и мне захотелось встать снова, найти другое место, отложить разговор хотя бы на минуту.

— Я была замужем за Валентом.

Рейнар не двинулся.

— Вчера вы расторгли помолвку.

— Здесь — да.

— Где здесь?

Я обхватила здоровой рукой больное запястье.

— В этой жизни.

Он откинулся на спинку стула.

Во дворе скрипнула калитка. По улице прошла телега, дребезжа пустыми бидонами. Все обычные звуки казались слишком громкими.

— Четырнадцатого мая я отправила Валенту место нашей встречи, — произнесла я. — К назначенному времени на перевоз не поехала. Осталась дома. До обеда пришел Мартен и сказал, что при задержании вы оказали сопротивление. Вас и Торена убили.

Рейнар смотрел на меня неподвижно.

— Вы видели тела?

— Нет.

— Кто еще это подтвердил?

— Валент. Позже я видела сообщение о прекращении дела в связи со смертью подозреваемого. Погребение было закрытым, для нескольких ваших людей. Меня туда не пустили. Я и не настаивала.

Последние слова дались хуже остальных.

Рейнар опустил взгляд на свою руку.

Мне показалось, что он проверяет, лежит ли она на столе.

— Продолжайте.

— Через неделю состоялась свадьба. Я прожила с Валентом шесть лет. Почти шесть: до очередной годовщины оставалось несколько дней. Мне было сорок, когда он меня отравил.