Книга Без права на отказ авторитету, страница 44 – Ася Любич

— Я винил тебя. Жил с этой злостью все эти годы, мечтая отомстить. Думал, сломаешься. А ты вон какая, непрошибаемая.

— Наверное, просто мне снова есть ради чего жить и работать.

— Ради ребенка?

Дыхание перехватывает. Он понял? Или слышал?

У меня есть время на передышку, когда приходит официант. Мы делаем заказ и продолжаем разговор. Наверное, первый спокойный разговор между нами.

— Не смотри так, просто сложил два и два. Одного не пойму: почему вы разводитесь с Глебом?

Честно? Ну что ж.

— Он не верит, что это его ребенок. И требует сделать аборт.

— Аборт бы решил твою проблему. Все-таки ребенок будет занимать много времени, плюс есть шанс испортить фигуру.

— Это меньшее, что меня волнует. Просто не хочется остаться без средств к существованию и с ребенком, вот я и наняла того юриста.

— То есть ты даже мысли не допустила, что ребёнок может быть от меня?

— Допускала, конечно. Но, учитывая наши отношения, последнее, что я хотела сделать — это поделиться новостью с тобой.

— Справедливо, — нам приносят наши салаты, и мы едим молча, думая о своем. — А теперь?

— А что теперь? Ты перестал меня ненавидеть?

— Ну, ты жива.

— Логично, — усмехаюсь, отпивая сок. — Я на все твои вопросы ответила?

— Еще нет. Изменяла мужу?

— Да. С тобой. Уже три раза.

— Кошмар.

— Согласна, — прячу усмешку за бокалом. Но тут приносят мой рыбный стейк, и снова становится не до разговоров. А потом Бауэр отвечает на телефонный звонок и полностью погружается в работу, кажется, забывая обо мне.

— Поехали, отвезу тебя домой.

— Да я сама могу доехать. Даже дойти, хочу прогуляться. Не провожай.

Пиджак оставляю на спинке стула.

Чувствую взгляд в спину. Ну а что я хотела? Чтобы он тут же мне замужество предложил? Глупо. Да и секс в наше время ничего не значит.

Вместо дома я дохожу до дома культуры. Он прекрасен, как и тогда. Только требуется ремонт. Я набираюсь смелости и вхожу внутрь, поднимаюсь в кабинет к Марине Павловне. Стучусь.

— Войдите.

Толкаю дверь, взглядом окунаясь в прошлое, где все так же стоят фотографии и дипломы.

— Алла, боже…

Моя первая преподавательница по актёрскому мастерству выбегает из-за стола и тут же берет меня в охапку. Обнимает крепко, а у меня на глазах слезы наворачиваются. Какая же я все-таки бессердечная тварь. Уехала и забыла Ромашкино как что-то страшное. Когда на самом деле только здесь за все эти годы я была по-настоящему счастлива. Даже сейчас у меня стойкое ощущение, что я наконец-то вернулась домой.

Мы разговариваем почти до полуночи. Когда выходим из дома культуры, я вижу машину Бауэра, что удивляет меня безмерно.

— Мы можем вас подвезти, Марина Павловна.

— Вон мой дом, я дойду, а ты поезжай.

— У меня с ним не может быть будущего.

— Может, если ты сама этого захочешь. Он точно хочет, иначе не ждал бы тебя тут целый час.

— А вы откуда…

— Видела в окно, но отпускать тебя не хотелось.

Я иду к машине. И чем ближе подхожу, тем глубже проваливаюсь в пропасть, не зная, какая посадка меня там ждёт. Страшная смерть или мягкие подушки.

Бауэр снимает пиджак, разворачивая его так, чтобы накрыть мои плечи.

— Ты кое-что обещал мне, помнишь?

— Я уже обо всем договорился, завтра можешь обрадовать всех.

Радость буквально плещется из меня. Я благодарна сильнее, чем когда он подписал документы на театр. Потому что… Потому что… Не знаю почему. Ромашкино без дома культуры уже не было бы настоящим. Я обнимаю Александра так крепко, словно собираюсь раздавить. Вжимаюсь в его тело, трепещу от близости. Вдруг оказываюсь прижатой спиной к машине, чувствуя, как объятия благодарности медленно превращаются в другие. Взрослые, волнующие. Я поднимаю лицо с его груди, смотря на губы, подсвеченные уличным фонарем.