Книга Без права на отказ авторитету, страница 41 – Ася Любич

Блииин…

Он смотрит на мой живот. Всего секунду. Но мне кажется, что его взгляд проходит насквозь, через платье, через кожу, прямо туда, где в темноте бьётся маленькое сердце размером с рисовое зёрнышко.

Если он поймёт… Если хотя бы допустит… Он же лично отвезёт меня в клинику. Ему не нужен ребёнок от женщины, которую он ненавидит. Ему не нужно ничего, что напоминало бы о той ночи.

— Мне пора, — бросаю я, разворачиваюсь на каблуках и почти бегу.

— А ну иди сюда, Лисовская!

Тропинка петляет между оградками. Кресты, звёзды, чужие имена и даты мелькают по бокам. Каблуки вязнут в земле, ветки цепляются за юбку. Я не оглядываюсь. Слышу за спиной тяжёлые шаги, сбившееся дыхание, хруст веток под его ботинками.

— Стой, сказал! Хуже будет!

Ворота. Я вылетаю за ограду кладбища, на поросший травой пригорок, и уже вижу внизу дорогу, остановку, спасение…

Он настигает меня в два прыжка.

Хватает за руку, рывком разворачивает, и мы вместе падаем на траву. Земля уходит из-под ног, мир переворачивается: небо, трава, его плечо, снова небо. Мы катимся с пригорка, сминая сухие стебли, и останавливаемся только внизу, под старыми берёзами, у самой кромки леса.

Он нависает надо мной. Тяжело дышит. Волосы растрепались, на щеке ссадина от ветки. Колено вдавливается в траву между моими ногами, удерживая, не давая вырваться.

— Что ты там говорила? — хрипит он.

И молчит. Ждёт ответа. А я смотрю на него снизу вверх и понимаю: сейчас спросит прямо. И я не смогу соврать. Не под этим взглядом. Не так близко.

У меня два выхода. Соврать и провалиться. Или отвлечь его. Тем, что интересует его гораздо сильнее, чем моя матка и её содержимое.

Его взгляд скользит по моему лицу. По губам. По шее, где бешено колотится пульс. Ниже, к вырезу платья, сбившемуся после падения.

— Красивая ты сука, Алла, — выдыхает он почти с ненавистью. Будто это я в чём-то виновата.

Я не думаю. Если начну думать, то струшу.

Обнимаю его за голову и сама прижимаюсь к его губам. Твёрдым, жёстким, обветренным, с привкусом водки. Целую так, как не целовала никого и никогда: отчаянно, жадно, будто от этого зависит моя жизнь.

А может, и зависит.

Секунду он не двигается. Словно не верит.

А потом будто просыпается ото сна и с низким рыком бросается задирать мою юбку.

Только вот отдаваться в мои планы не входит.

Отвлечь поцелуем, перевернуть на спину этого здоровяка, а потом просто рвануть от него как можно дальше.

Но все оказалось не так просто. Александр не собирался сдавать позиции, ни на мгновение не отдавая пальму первенства, продолжая плотно вжимать меня в землю, сминая траву. Господи…

Нахлынувшие ощущения парализуют.

Не шевелюсь, слабо надеясь, что он вспомнит, где мы и кто мы, и встанет. Отойдёт. Снова крикнет, как ненавидит.

Но вместо этого окунаться в слабость начинаю я сама.

Пьянящий мужской запах мешается с ярким ароматом смятой травы.

Во время падения моя юбка задралась выше колен.

Теперь его колено оказалось между моими ногами.

Я остро чувствую все несовершенства ткани его брюк, что царапают нежную кожу, ещё больше будоража тело.

И надо бы уже заканчивать это безумие, но чем больше мы целуемся, тем сильнее возбуждение накатывает волной, затмевая разум.

— Сдохнуть, как хочется тебя трахнуть, — бормочет он, поднимая голову и тут же принимаясь вылизывать мою шею, словно зверь перед тем, как надкусить добычу.