Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 31 – Анна Фицджеральд Хили

Заместитель шерифа Эбботт шагает по ковру, оставляя на нем грязные следы, и плюхается в дедушкино глубокое кресло.

— Помнишь, ты меня видела на вечеринке? – спрашивает он. Его речь – это смесь южного говора с шотландским акцентом, и чужаки, как правило, ничего не понимают. Он до неузнаваемости глотает согласные и смазывает гласные. Вот и сейчас получается «вечинка» вместо «вечеринки».

— Да, в Вебстер-коттедже. – Я сажусь на отчаянно скрипящий диван.

— Ты была единственным гостем, допущенным в дом под конец праздника, – хмуро сопит заместитель шерифа.

— Допущенным?! – вскипаю я. – Выходит, что меня туда никто не приглашал? Тебя послушать, так я была с кем-то в сговоре…

Заместитель шерифа Эбботт поднимает палец и водружает ботинки на скамеечку для ног.

— Как я сказал, тебя видели в доме под конец вечеринки. И ты могла решить, будто там что-то случилось. Так вот, я здесь, чтобы сказать тебе, что ничего не было. Ты девушка умная. Сама понимаешь, что это деликатная ситуация. Мы не хотим, чтобы ходили всякие пересуды и страдала чья-нибудь репутация.

Я правильно понимаю? Заместитель шерифа только что угрожал моей репутации?

— То есть вы хотите, чтобы я никому не говорила об увиденном? – уточняю я, поправляя наспех собранные волосы.

— Я прошу тебя не в-в-вмешиваться в мое расследование, – запинаясь, выдавливает Эбботт, и бисеринки пота блестят над его верхней губой.

— Так расследование все-таки ведется?

— Нам не нужна охота на ведьм, – бубнит Эбботт, и я прищуриваюсь. Интересный подбор слов – с учетом недавнего разговора о черной магии. – Народу у нас мало, и у всех дел по горло. Своих забот хватает, а на нас еще давят…

Он умолкает на полуслове.

— Вебстеры? – отваживаюсь я.

— Неважно кто. Так что нечего мести языком по всему городу. Не лезь к свидетелям. Не вмешивайся!

Каждое слово Эбботт сопровождает ударом кулака по подлокотнику.

Я смотрю на заместителя шерифа в полном замешательстве. Откуда он знает, что я расспрашивала про убийство? Лиске пожаловалась? И тут до меня доходит: это же Люк говорил, чтобы я держалась от следствия подальше! Это он все рассказал своему шефу! Выдал меня! Взять бы сейчас телефонную книгу да высказать Люку Блэквуду все, что я о нем думаю!

— Словом, если тебе кажется, будто ты что-то такое видела, держи свои мысли при себе. Это я тебе как представитель закона говорю.

— Какого именно закона? – Трудно напустить на себя грозный вид, когда ты вся помятая спросонок, но я пытаюсь.

— А? – Полицейский хмуро морщится, толстые щеки багровеют. На бархат кресла летят капли пота, когда он поднимается с места.

— Чей закон вы поддерживаете? – уточняю я. – Навряд ли президента Линдона Джонсона. Уж его-то убийство наверняка обеспокоило бы.

Но заместитель шерифа Эбботт не отвечает. Он топает к входной двери, назидательно подняв кверху палец.

— Я тебя предупреждаю, Билли. Хватит лезть с расспросами.

— Ягодка, иди сюда, – зовет меня бабушка пять минут спустя.

Я как раз устраиваюсь возле телефона, зажав между колен справочник, и собираюсь звонить Блэквуду.

— Я сейчас не могу!

— Сладенькая, ты мне нужна сию секунду! – В бабушкином ворковании звучат стальные нотки. Я откладываю справочник в сторону, ненароком сминая страницу, и плетусь наверх. Грейс сидит на кровати, звук ее телевизора выключен. На плетеном подносе для завтрака лежит карточка, густо исписанная фиолетовыми чернилами.