Книга Тихие люди, страница 139 – Пол Клив

— Там очень красиво, – добавляет Рита.

Я смотрю на Андре.

— Я бы хотел, чтобы ты съездил туда со мной осмотреться. В одиночку я бы… не смог, наверное.

— Ладно, – отвечает он.

— Надо было сразу сказать, когда мы за тобой заезжали, – хмурится Рита. – Заглянули бы туда все вместе.

Это вряд ли: Рите точно не понравилось бы то, что я задумал сделать, и в любом случае особого смысла в этом нет, если сейчас выяснится, что Локвуд все-таки оставил свой мобильник в машине.

— Только мы с Андре, – качаю я головой. – Если ты не против. Мы быстро.

— Как хочешь, – говорит Рита, хотя мне ясно, что она слегка обиделась.

— Рита, я тут подумал, ты не могла бы навестить мою маму? Она… Ей тяжело сейчас, и… как бы… Думаю, было бы здорово, если бы ты побыла с ней. Потом вдвоем съездите в больницу, чтобы она тоже навестила Лизу?

— Конечно.

— А пока не позвонишь в церковь договориться обо всем и попросить кого-нибудь встретить нас там?

— Конечно.

Рита спешит к телефону, а Андре следует за мной на улицу. Я иду к сараю.

— Мы не сможем закопать машину, пока Рита здесь, – предупреждает Андре.

— Мы повременим ее закапывать, – говорю я, захожу внутрь и снимаю брезент. Залезаю в машину, копаюсь в бардачке, заглядываю под сиденья и во все укромные места, где можно спрятать телефон. Его нигде нет. Ну конечно, ведь легких путей мы не ищем.

— Что ты там потерял?

— Ничего. Уходим, поехали.

— Боже, Кэмерон, нам нужно поскорее зарыть эту тачку. Давай только дождемся, пока Рита отчалит, и тогда приступим.

— Сделаем, как только вернемся, – говорю я и вновь накрываю машину брезентом.

Мы садимся в машину Андре. Он ведет. По пути мы почти не разговариваем: нельзя ведь постоянно спрашивать друг у друга, как дела, или в один голос твердить, что все будет хорошо.

Наконец подъезжаем к той самой церкви. Это серое каменное строение с темным, крошащимся раствором кладки; оно покрыто мхом там, куда не заглядывает солнце. Спереди торчит башня с витражами наверху, на которых изображены различные этапы жизни Иисуса: он ходит по воде, кормит бедных, тащит распятие, а затем повисает на нем. По центру устроены большие дубовые двери – достаточной величины, чтобы пролез автобус. Папоротники растут у подножия церкви с тенистой стороны, а лен – с солнечной. Андре паркуется на стоянке, и я тянусь на заднее сиденье за курткой.

— Она тебе не понадобится, – хмыкает Андре.

Я все равно беру ее.

Дубовые двери приоткрываются, и выходит мужчина, шагает к нам. Это отец Джейкоб. Ему за шестьдесят, у него добрые глаза, раздражение от бритья на щеках и седые волосы, зачесанные набок. На брюках отутюженные стрелки, а черный галстук чуть темнее рубашки оттенком. Он совсем не похож на «священников», которые распивали пиво у моего дома. Он руководил похоронами моего отца и, похоже, помнит нас с тех самых пор, потому что сразу выражает соболезнования и пожимает нам руки. Хотя, возможно, он знает меня по выпускам теленовостей. В конце концов, за эти годы похороны моего отца были одними из многих.

— Сегодня есть погребения? – спрашиваю я.

— Всего пара, – отвечает он. – Одно состоялось рано утром, а другое будет чуть позже.

Что моментально делит мои тревоги надвое.

— Могу я посмотреть где?

— Что, простите?

— Я бы хотел взглянуть, где вы сегодня хороните. Чтобы понять, подойдет ли этот участок и для Зака.