Книга Тихие люди, страница 142 – Пол Клив

Стены ямы все круче, а куча вырытой земли – все больше. Солнце поднимается еще выше над нашими головами, а затем приступает к медленному спуску. Рытье занимает больше времени, чем я думал, но в конце концов Андре справляется: яма уже достаточно велика, чтобы без остатка поглотить автомобиль. Одна ее сторона глубже другой, как в бассейне.

Закончив, Андре покидает кабину и подходит осмотреть плоды своего труда. Кан вскакивает и тоже заглядывает вниз. Итоговая глубина составляет около двух метров; яма ненамного шире машины и длиннее раза в два с лишним, наклонная рампа доходит примерно до середины. Нашу задачу значительно упрощает то, что Локвуд выбрал в качестве средства передвижения именно кабриолет. Это означает, что яма не обязана быть особенно глубокой.

— Этого должно хватить, – заключает Андре.

Я иду за машиной. Она дергается во все стороны, припадая на днище там, где шины экскаватора вскопали длинные узорчатые траншеи. У меня ноет поясница оттого, что я последние несколько часов простоял неподвижно, наблюдая, как Андре делает свое дело. Когда машина скользит в колеях, мне приходится бороться с рулем. Когда я добираюсь до дальнего угла фермы, Андре курит, привалившись к экскаватору. Я и не подозревал в нем курильщика. Кан бродит вдоль краев ямы, принюхиваясь.

— Похоже, у нас обоих свои секреты, – говорит Андре.

Я останавливаюсь перед спуском. Мы складываем крышу кабриолета, а затем скатываем его вниз по рампе.

Заполнение ямы проходит гораздо быстрее. Покончив с этим, Андре уезжает на экскаваторе, чтобы оставить его в сарае, и возвращается с плугом: разбрасывает остатки грязи по полю, а после вспахивает все кругом, выравнивая площадку. Напоследок Андре включает орошение и объясняет мне, что вода позволит земле улечься плотнее; завтра он все утрамбует еще разочек.

Вдвоем мы присаживаемся на освещенную солнцем террасу у дома. День быстро клонится к вечеру, и мы оба покрыты коркой земляной пыли. Я успел немного обгореть, да и Андре тоже обновил свой загар. Грязные бинты на моей кисти ослабли, и я стягиваю повязку. Андре открывает пару принесенных из дома бутылок пива и протягивает одну мне. Кан дремлет на террасе рядом с его креслом, по обыкновению положив голову на лапы.

— Послушай меня, Кэмерон. На службе я понял кое-что, одну важную вещь: в мире редко встречаются в чистом виде черное и белое. Хорошие люди совершают порой плохие поступки. И наоборот, плохие люди совершают поступки хорошие. Даже не знаю, к какому оттенку ближе ты сам, к какому из концов спектра. Мне кажется, ты из хороших парней. Я предпочел бы видеть тебя хорошим парнем, которому пришлось сделать что-то плохое, но сейчас у тебя вид человека, который намеревается продолжать в том же духе.

Я думаю о том, как Томпсон выпихивал нас из дома. Думаю о толпе протестующих, которая ждала снаружи. Обо всех тех, кому так хотелось увидеть продолжение шоу, еще одну трагедию. О людях, которые сочиняли забавные куплеты. Держали плакаты. Угрожали нам расправой.

Обо всех тех людях, которые в полном согласии способствовали тому, что случилось затем.

— Что, если я – из плохих?

Андре отводит от меня взгляд и смотрит на пастбище.

— Я почти потерял их обеих, знаешь ли, – говорит он. – Риту и Лизу, когда Лиза была ненамного старше… чем Зак. Я был глуп, как бывают глупы мужья, когда не ценят то, что имеют… когда считают, что решение всех их проблем можно найти в объятиях другой женщины… – Произнося это, Андре продолжает вглядываться в дальние края своих угодий, где только что выкопал и вновь заполнил землей огромную яму. – Я ушел от них, а через полгода приполз на коленях, умоляя принять обратно. Помню, как предупредил тебя, когда вы с Лизой только начинали встречаться: если ты когда-нибудь сделаешь ей больно, я верну тебе эту боль. На самом деле я имел в виду, что приду поквитаться, если ты подведешь свою семью, как я подвел свою. Лиза заслуживала лучшего мужа, чем моя точная копия. Она заслуживала и лучшего отца тоже.