Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 44 – Оксана Северина

Я сплошь замотана в одноразовые простыни и бинты — они должны меня защитить, когда буду ползти. Но, несмотря на них и на то, что я давно привыкла к прохладе подземелья, я зябну. Нервы, наверное.

— Детка, соберись, — тормошит меня Кракен, взяв за плечи и пристально глядя в глаза, — еще разок повторим. Я иду первым. А ты сидишь и ждешь сигнала. Какой сигнал, помнишь?

— Ты дернешь за трос дважды, потом натянешь его.

К его поясу, как и к моему, как и к нашему багажу, привязаны длинные тросы — стропила парашюта, пояснил Кракен, но не стал вдаваться в подробности, потому что мы были на взводе в ожидании близких перемен.

— Молодец. Меня может долго не быть, но ты не волнуйся. Поблизости могут ошиваться чужие, или случится еще что-нибудь непредвиденное, а мы не станем рисковать. Ты не истеришь, слышишь? Спокойно сидишь и ждешь. Поняла?

— Да, ты уже говорил.

— Потом я поднимаю рюкзак и сумки. Потом тебя. Лаз узкий, будь осторожна.

— Да-да, там полно обломков бетона и торчит арматура. Вначале лаз совсем тесный, потом поворачивает и становится немного свободней, поэтому будет полегче. «Береги голову. Не торопись, но и не тормози. Не останавливайся, чтобы не соскользнуть вниз. Ни о чем не думай, просто ползи, шаг за шагом, только вперед. Вдох-выдох, вдох-выдох. Только вперед», — скороговоркой выдаю слова Кракена, которые он повторил мне, наверное, тысячу раз. — Верно?

Кракен кивает:

— А наверху…

— А наверху «не лови ворон, там будут руины — не пугайся, держись укрытий и не шуми, что бы ни произошло». Ничего не забыла?

Он улыбается, качает головой и вдруг прижимает меня к груди:

— Нет, память у тебя отличная. Только не забудь все это там — снаружи.

Я высвобождаюсь из его объятий:

— Кракен, неужели наверху настолько опасно? Полагаешь, что те, кто в тебя стрелял, до сих пор ждут у выхода? Нет же! Ты просто меня пугаешь!

— Не пугаю, а хочу, чтобы ты была в тонусе: кто угодно может ошиваться возле больницы в поисках лекарств. От больницы надо убираться как можно дальше. Я не полез бы в эту дыру, будь у меня варианты. Не думала об этом?

— Но ты полез и нашел меня. Значит, все к лучшему!

Он смеется:

— Не исключаю. — И тут же его смех обрывается. — Помни, Детка: я буду рядом — с той стороны. Всегда помни: я рядом.

— Да помню-помню. Может, уже начнем?

Кракен проверяет, как заправлены брюки в ботинки, шнуровку на них. Затем проверяет, насколько плотно брючный ремень фиксирует футболку. Надевает сверху кожаную куртку, застегивает ее молнию до самого горла и натягивает сразу несколько пар голубых латексных перчаток — мы нашли их целую упаковку.

Я смотрю на эти манипуляции с возрастающим беспокойством: помню, как ползла, задыхаясь от строительной пыли и вони, как царапали кожу бетонные обломки. Сама бы я ни за что не догадалась так себя защитить. Эх, не выжить мне в одиночку, что тут говорить.

Наконец, Кракен готов. Он окидывает меня долгим взглядом, будто еще разок оценивает возможности моего тела. Вздыхает, видимо, не надеясь, что из меня выйдет что-то толковое. Качает головой и поправляет голубыми пальцами складки на моих бинтах.

— Береги себя, Детка, пообещай.

— И ты себя, Кракен. Пообещай.

— Обещаю.

— Я тоже.

Я знаю, что мы должны попрощаться, ведь случись что-нибудь неожиданное, как с моими родителями или Майкой, и слова прощания будут кого-нибудь из нас утешать. Но мы оба сейчас не готовы друг друга отпустить. Даже в конец света.