Книга Чтица императора, страница 15 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я видела, что Дамиан удивился. Вспомнила, что Бэзил Гарибад отличался изысканным вкусом и стремился иметь рядом с собой только лучшее, или по крайней мере редкое. Потому выбранный им музыкант наверняка хорош. Дамиан почему-то не ответил сразу на просьбу Гарибада, и я умоляюще посмотрела на него.

— Я так давно не слышала хорошей музыки...

— Как я могу отказать прекрасной нисе? – пожал плечами император. – Впрочем, я тоже с удовольствием послушаю вашего менестреля.

Менестрелем оказался мужчина среднего роста, примерно моего возраста, больше похожий на воина скупой точностью движений и внимательным взглядом. Он не отличался какой-то особой красотой, но стоило зазвучать глубокому сильному голосу, как его лицо преобразилось, став невыразимо привлекательным.

Я действительно давно не слышала такого прекрасного голоса и не менее искусного владения инструментом. Баллада о любви рыцаря и нежной девы мне была незнакома, и это заставляло ещё внимательней вслушиваться в слова, написанные неплохим поэтом.

Когда песня отзвучала, похлопала музыканту не только я, но и император. По кивку Дамиана менестрель вновь прикоснулся к струнам, и моё сердце на миг замерло, а потом забилось быстрей. Я узнала мелодию и, едва зазвучали слова, словно перенеслась в прошлое.

Эту незатейливую песенку очень любила принцесса Юлиана, и песня звучала в мой последний год в герцогском дворце едва ли не каждый день, так что под конец печальная история любви пастушки и рыцаря чаще вызывала или смех, или досаду.

Но сейчас я словно ощутила аромат роз, который всегда сопровождал принцессу, увидела сияние безоблачного неба, почувствовала себя вновь той юной счастливицей, которая верит в то, что чудеса случаются.

Сладкая щемящая боль ностальгии по прошедшей юности и исчезнувшему счастью едва не вызвала слёзы, но зазвучавшая следом другая, бойкая и весёлая песня помогла сдержаться. Эта мелодия заставляла нас тогда пускаться в пляс, если звучала в покоях принцессы, где никто посторонний не мог видеть наше нарушающее этикет веселье, или улыбаться и пальцами отбивать ритм, если мы наслаждались музыкой на людях. Вот и сейчас я не могла сдержать улыбки. В моих ушах вновь звучал счастливый смех моих утраченных подруг.

— Ниса Эвелин, наш гость наверняка не может оставаться здесь долго, – прервал волшебные чары Дамиан, когда менестрель допел третью песню.

Я не сразу сообразила, что император намекает на то, что мне, как даме, пора их покинуть, дав возможность продолжить переговоры за бокалом с вином. Мне хотелось бы ещё послушать музыканта, но пришлось покорно подняться и направиться к выходу.

Проходя мимо Гарибада, я на миг задержалась:

— Спасибо, Бэзил.

— Тогда в знак мира позвольте вашу ручку, ниса, – усмехнулся он.

— Ну, если только в знак мира, – со смешком я протянула ему ладонь, думая, что он лишь изобразит поцелуй.

Бэзил прикоснулся осторожно, как к фарфоровой, и поцеловал кончики моих пальцев.

****

Мужчины проводили взглядом стройную фигуру.

— Ловко вы, Бэзил, – со странной интонацией произнёс граф Финлис. – Несколько песен – и вы по-настоящему прощены.

— Когда-то, Константис, я всерьёз собирался завоевать её сердце и изучил всё, что может порадовать нису Эвелин.

Обращался Гарибад к Финлису, но смотрел при этом на императора.