Книга Прихоть императора, страница 8 – Елена Алексеевна Кузнецова

Слова о моей красоте воспринимались скорее издёвкой, ведь я прекрасно помнила своё отражение в зеркале. Да и ухмылка, появившаяся на губах Гайера, подтверждала, что свою внешность я оцениваю верно. Так что я не могла утешиться приятным самообманом: что мой обворожительный образ пленил императора, и именно поэтому он так настойчив. Увы, я не Зои, и обмануться романтическими глупостями не могу как бы не хотелось.

— Я высказал своё желание и жду от вас ответа.

Манера императора говорить тоже никак не настраивала на романтический лад. Так предлагают крепости сдаться прежде чем идти на штурм.

— Готов обменять моё желание на ваше, ниса Эвелин, — император улыбнулся одними губами. — Если, конечно, оно не столь несбыточно, как у вашей юной родственницы.

— А если я не готова к обмену? — всё же рискнула попытаться отказаться от нежеланной чести.

— Поверьте, у меня есть ещё козыри в рукаве, — император аккуратно расправил салфетку на столе и, не глядя на меня, продолжил. — Но мне не хотелось бы прибегать к ним. Не заставляйте меня быть более убедительным.

Его прямой и тяжёлый взгляд предупредил: он не отступит и добьётся покорности от меня, также, как добивается покорности от Арджурии. Лучше отступить сейчас, пока обращённая ко мне маска изображает любезность, чем доводить до прямого столкновения воль. В прямом столкновении я обречена на поражение.

— Вы уже достаточно убедительны, нис Дамиан. Только мне не так просто определиться со своим желанием. Я могу подумать?

Из тёмно-зелёных глаз ушла тяжесть, оставив тёплый жар желания. Император расслаблено откинулся на спинку кресла и улыбнулся:

— Можете, но недолго. Пока Гайер споёт нам.

Рыжий послушно встал и достал из-за спинки своего кресла лютню, перебрал струны и запел какую-то любовную песню. Голос его звучал приятно, но я не прислушивалась, мучительно решаясь назвать свою цену.

Должна признаться, что император как мужчина не внушал мне отвращения, и если его предпочтения в постели не отличаются какими-то особыми извращениями, то вряд ли ночь с ним станет для меня тяжёлым испытанием. Но угнетала сама ситуация: впервые меня покупали. Нет, всё хуже. Покупали не меня, а моё тело. И чувствовать себя продажной шлюхой было мерзко.

Песня отзвучала и император повернулся ко мне:

— Итак, я слушаю.

— О, мои желания скромны. Ваш квартирмейстер не возьмёт с нашего поместья никаких припасов, никто больше не будет занимать поместье, и до конца войны вы освободите дер Барри от всяких поборов. Дадите нам документ, подтверждающий это.

— Уверены, что этого будет достаточно?

— Не знаю… Может, в дополнение к документу стоит оставить здесь кого-то из вашей гвардии? А то вдруг сюда зайдут те, кто предпочтёт сделать вид, что не верит бумаге?

— Хорошо. Гайер, распорядись и подготовь указ о котором просит ниса. А ты, Филип, подбери кого-то из своих воинов. Кажется, Рену требуется восстановиться. Пока он не отошёл от ран, побудет здесь, в поместье, — отдал команды приближённым император и вновь повернулся ко мне. — Но я спрашивал не об этом. Может, вы хотите получить на память артефакты, украшения?

— Или титул для супруга? — снова влез Гайер. — Станете баронессой или графиней.

Я демонстративно проигнорировала его слова и ответила императору: