Книга Прихоть императора, страница 11 – Елена Алексеевна Кузнецова

Браслеты на руках лишали меня единственной естественной защиты любой женщины, и это не могло не пугать. Может быть они на мне потому, что императору доставляет наслаждение муки других?

— Что я…

Мужчина не дал договорить. Он резко притянул меня к себе. Одна рука обхватила талию, другая погрузилась в освобождённые от заколок волосы. Горячие губы впились в мои. Обжигающий жар опалил меня, превращая тело в воск.

Два года ко мне не прикасался мужчина, и сейчас желание лавой растеклось по телу, выжигая страх и стыд. Я позволила себе утонуть в поцелуе. В голове всплыли услышанные когда-то слова: «Если вынуждена грешить, то хотя бы насладись грехом полностью». Потом мне придётся заплатить за эту ночь, так пусть хотя бы я заслужу последующий позор.

Должна признать, что наш поцелуй прервал император. Именно он сохранил какое-то благоразумие.

— Тебе надо снять платье, а то утром придётся уходить голой. Ещё один поцелуй, и я просто срежу его, чтобы добраться до нежной кожи.

Я отступила на шаг и дрожащими руками принялась распускать шнуровку. Не сводя с меня горящих страстью глаз, император также принялся избавляться от своей одежды. У него это получалось быстрее, и когда я, расслабив шнуровку, принялась снимать платье, он пришёл на помощь, прямо-таки вытряхнув меня из бархатной ловушки, в которую внезапно превратился мой наряд.

И снова волна обжигающих поцелуев, уносящих последние способности к связным мыслям.

— Прошу простить, ниса, но сейчас я не в состоянии проявлять выдержку. Ночь длинна, и потом я постараюсь искупить теперешнее нетерпение.

Шансов ответить мне не дали, вновь заткнув рот поцелуем, а руки, по хозяйски принявшиеся то мять, то гладить моё тело, заставили стонать от наслаждения. Несколько мгновений — и мы уже в постели. Резким толчком мужчина входит в меня и на миг замирает, пытаясь взять под контроль полыхающий внутри огонь.

Он честно пытается не забывать и обо мне, целуя и покусывая мои грудь и шею. Вырвавшийся у меня стон окончательно сносит его самоконтроль. Он стремится к высшей точке своего наслаждения, не в силах остановиться или замедлиться. Но я разделяю его страсть и удовольствие так, как никогда не разделяла его с мужем.

Потому мне было странно, когда он после того, как достиг пика, расслаблено лёжа рядом, сказал:

— Ты такая сладкая. Прости, я был не в силах думать о твоём удовольствии. Дай мне немного отдохнуть, и я исправлюсь.

Я ничего не ответила, думая, что отдых плавно перейдёт в крепкий сон, но ошиблась. Император сдержал слово, и в эту ночь я открыла столько неведомых мне ранее источников наслаждения в своём теле.

Мы вместе достигли пика и вместе погрузились в сон. Засыпая, я надеялась, что мне удастся проснуться раньше любовника и покинуть спальню до того, как в доме встанут слуги. Хотя скрыть моё падение вряд ли удастся, но это позволит всем домочадцам сделать вид, что ничего не было. И, может быть, получится жить дальше почти также как прежде. Но увы!

Мне казалось, что я только смежила веки и погрузилась в сон, как его прервали. Шаги, голоса заставили вынырнуть из глухого тёплого беспамятства. Правда, удалось мне это не сразу, я так и норовила соскользнуть назад в тёмные воды сна. Лишь холод, пробежавший ледяным языком по обнажённой коже, когда император выскользнул из постели, на миг откинув угол одеяла, окончательно пробудил меня.