Книга Прихоть императора, страница 60 – Елена Алексеевна Кузнецова

— А я думаю, он вернётся, — не согласился Филип. — То, что я услышал о графе, подтверждает слова нисы Эвелин. Он не из тех, кто предаёт своих людей.

— Когда они ехали сюда, то понимали риски. Небось уже попрощались с жизнью. Если бы граф открыл портал без согласия императора, то их так и так сразу бы уничтожили. Они с этим заранее были согласны. А так получилось даже лучше для них. Ценой их жизни спасён не только наследник, но и их сюзерен.

— Нет, разница есть, — продолжил спор с Гайером Филип. — Одно дело — погибнуть вместе с вассалами ради спасения сына, разделяя с ними все риски, а другое — их кинуть, спасшись самому.

— Ты рассуждаешь как рыцарь, а не правитель, — с превосходством сказал Гайер. — Правитель должен иногда играть грязно ради достижения цели. Я прав, Дамиан?

Император, гладивший под столом мою ногу, отвлёкся от этого увлекательного для него дела, но не ответил Гайеру, а обратился ко мне:

— А что думаешь ты, Эви?

— Я рада, что Питер вернулся к матери. И хорошо, что с отцом.

— Женщина! — фыркнул Гайер. — И судит как женщина. Не стоило и спрашивать. И так ясно, что ничего умного не услышишь.

На лице Дамиана мелькнула усмешка, и это меня неожиданно задело.

— Между прочим, женщины составляют половину подданных Империи, а из-за ваших войн может быть и больше половины. И все они оценят доброту императора.

— Толку-то! Не женщины принимают решения.

— Но женщины зачастую влияют на их принятие.

— Туше! — засмеялся Филип. — С этим ты, Гай, не поспоришь.

— Не думаю, что моё мнение как-то влияет, — поспешила откреститься я. — Но всё равно скажу. Поступив так, император напомнил арджурцам, что считает их своими подданными, к которым он проявляет отеческую заботу. Отец может быть строг к провинившимся, но всё равно заботится о них и готов проявить свою доброту, если они проявят покорность. Как граф Финлис.

— Красиво! — засмеялся теперь и император. — Но я так не думал в тот момент. Я мог заставить Финлиса тогда согласиться на многое. Да только мало толку от клятв, данных под принуждением. Если он завтра вернётся, то сделает это добровольно, и тому, что пообещает, можно будет верить. Всегда лучше знать правду, а не обманываться внешней покорностью.

Я не смогла сдержать удивления и посмотрела на Дамиана в попытке понять: прозвучавший пассаж — это камешек в мой огород? Но так он с самого начала требовал от меня лишь внешней покорности, не давал возможности выбора, как графу.

Дамиан перехватил мой взгляд, и по выражению его лица стало ясно: сказанное ко мне не относилось. В отношении меня возможность «обманываться» его вполне устраивала. В моих искренних чувствах он не нуждался.

— Какое хорошее правило, — медово пропел Гайер. — И ты его, конечно, всегда придерживаешься.

При этом он весьма выразительно смотрел на меня.

Похоже, Дамиан решил устранить невольную двусмысленность и только всё ухудшил:

— Это правило касается только серьёзных дел… Касающихся мужчин…

Я опустила глаза, чтобы спрятать боль и обиду. Хотя глупо обижаться. Я ведь прекрасно знала, что Дамиану важно лишь удовольствие, которое дарит ему моё тело. И чтобы его получить, ему действительно знать о моих истинных чувствах совсем ни к чему. Даже наоборот, такие знания — лишние.

Именно поэтому я не поддалась порыву встать и уйти, тем более что уйти могла лишь в спальню, а принялась аккуратно и старательно кромсать ножом стейк, лежавший на моей тарелке.