Книга Прихоть императора, страница 58 – Елена Алексеевна Кузнецова

Знатных родов с Древней кровью, из которых выходили императрицы, и прежде было немного, но во время междуцарствия, когда шла борьба за то, чей род сможет посадить своего представителя на опустевший трон, их почти под корень вырезали. Среди уцелевших семей девушек и женщин, подходящих императору по возрасту, не имелось. Так что ценность наследника Дамиан понимал как никто.

— Вы отпустите мальчика?

— Посмотрю.

Не знаю, действительно император ещё не принял решения или просто не захотел мне сказать. Кто я такая, чтобы делиться со мной столь серьёзными сведениями? Всего лишь «девушка для развлечений», приятный способ сбросить напряжение. Впрочем, я и не претендовала на большее. На звание «официальной фаворитки» не замахивалась. Чем меньше я значу для императора, тем скорее смогу получить свободу. И тем меньше зависти и интриг получу в свой адрес.

Но всё же предстать перед графом Финлисом, человеком, которого я уважала, в статусе «любовной игрушки» завоевателя Арджурии было неприятно. Я только надеялась, что моё имя не прозвучит, и граф не вспомнит меня. Всё же, когда я жила при дворе герцога, мы с тогда ещё не графом, а будущим наследником титула сталкивались редко и почти не общались. За прошедшие с тех пор десять лет я и внешне изменилась, так что шанс остаться неузнанной у меня был. Во всяком случае, я на это надеялась.

Если бы не Питер, то я постаралась бы избежать появления перед графом. Но оставить без поддержки взволнованного ребёнка я не могла. Император позволил мне ждать появления графа вместе с Питером, а потом велел по его приказу привести в зал, где будет проходить приём Финлиса.

Я не стала говорить мальчику, что его отец приедет уже сегодня, чтобы лишний раз не волновать малыша. Я рассказывала ему истории о псоглавцах, живущих на южных островах, когда звук труб за окном привлёк наше внимание.

Комната, отведённая юному заложнику, располагалась так, что из её окна был виден парадный вход в замок. И мы с Питером смогли наблюдать, как к крыльцу приближаются три рыцаря. Начинающиеся сумерки и густые тени, падавшие от башен, скрадывали черты прибывших, но Питер не усомнился:

— Отец! Это ведь он, правда⁈

— Думаю, да. Мне говорили, что граф сегодня может приехать.

Мальчик жадно вглядывался во взошедших на крыльцо гостей и взволнованно спрашивал меня:

— Почему с ним так мало воинов? — правда, ответа он не ждал, задавая сразу новые вопросы. — Почему он отдаёт им оружие?

Встретившие графа на крыльце оборотни из личной охраны императора почтительно приняли из его рук оружие и пропустили внутрь.

— Твой отец показывает, что пришёл к императору с миром и всецело доверяет ему, — пояснила Питеру я.

На мой взгляд, это была лучшая тактика. Если император захочет уничтожить графа, то будь с ним не три, а тридцать три воина, вооружённых до зубов, исход столкновения с гвардией будет одинаков. Ведь у императора в руках главный козырь — сын графа, и, пока это так, Константис дер Финлис не станет рисковать. Лучше демонстрировать всем, что ты надеешься на благородство правителя, его верность рыцарству, ведь тогда императору труднее будет отступить от правил гостеприимства.

Теперь, когда мальчик увидел отца, его волнение достигло предела. Он радовался прибытию графа и одновременно боялся за отца, «ведь он безоружен», боялся, что их встреча по какой-то причине не состоится. Пришлось применить магию и чуть-чуть приглушить ему чувства.