Книга Прихоть императора, страница 41 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Нет!

— Ладно. Всё равно пока не до этого.

Он полежал ещё с закрытыми глазами. Видно было, как черты его расслабляются, словно мучившая до этого боль медленно отступает.

— Почитай мне стихи. Ты ведь, кажется, их любишь.

От неожиданной просьбы я растерялась.

— Люблю, но сейчас вряд ли вспомню. Давайте, я лучше спою вам.

— Колыбельную? — усмехнулся император. — Спой.

— Правда, певица из меня слабенькая…

— Ничего. Мне хочется слышать твой голос. Он меня успокаивает. Напоминает, что есть что-то кроме этого похода.

Я послушно запела какую-то простенькую песню, из тех, что мне пела Мара. Потом следующую. Дыхание императора становилось глубже. Чувствовалось, что он временами проваливается в дрёму. Но стоило мне замолчать, как его потяжелевшие веки делали попытку открыться, а губы шептали: «Пой!»

И я начинала петь дальше. Репертуар у меня был небогатый, и, когда я перепела его весь, откуда-то из глубин памяти вынырнула мелодия, у которой я знала лишь один куплет, и то не слишком точно.

— Откуда ты её знаешь? — внезапно открыл глаза почти заснувший император. — Мне пела её бабушка в детстве. Говорила, что её никто не знает…

— Мне тоже пели её в детстве. Я ведь не из Арджурии. Наверно, моя семья родом из ваших мест.

— Наверно. Но странно… Пой дальше.

Мне пришлось спеть единственно знакомый мне куплет несколько раз, зато под него император окончательно уснул и спал крепко. Не почувствовал, как я осторожно сняла его голову со своих колен.

* * *

— Гай, вот зачем ты тащил её сюда, рисковал госпожой? Дамиан не ждал её.

— Успокойся, Фил. Как видишь, вышло неплохо. Он завтра будет доволен.

— Но вряд ли ты думал об этом, когда отправился за нисой.

— Ты о чём?

— Мне рассказали, как ты настаивал, чтобы везти её самому.

— И что? — насмешливо посмотрел на приятеля Гайер.

Фил сжал губы. Потом сделал глоток из бокала и только после этого сказал:

— Не будь идиотом, Гай, не начинай свои обычные игры. Рано или поздно это плохо кончится для тебя.

— Уверен? Я — его друг, а это просто очередная девка. Ты что, не помнишь, как мы с ним делили одну шлюху на двоих?

— Во-первых, когда это было? Когда вы были семнадцатилетними дураками. И это были действительно шлюхи, пусть и дорогие. С тех пор я что-то не замечал за цеззом желания делиться тем, что он считает своим. А ниса Эвелин и вовсе — благородная дама, умная и порядочная. Если ты попробуешь её обидеть, не уверен, на чью сторону он встанет.

— Да ладно тебе! Было бы о ком говорить. Расслабься, я тебя услышал.

Сквозь сон я почувствовала поцелуй, потом лёгкие и нежные прикосновения к телу. Меня притянули поближе, и горячая рука заскользила по бедру, сминая сорочку. Но сон держал меня крепко и не желал отпускать. Осторожные ласки были приятны и не требовали от меня активных действий. Потому я привычно расслабилась, позволяя любить себя.

Мне нравилась эта сторона супружества, такое томное начало дня. Нега растекалась по моему телу, я словно плыла на волнах дрёмы и удовольствия. Мне снилось, что рядом со мной муж, но когда мужчина вошёл в меня, то вдруг, как это бывает во сне, без всякой логики, оставаясь мужем, внезапно обрёл черты Дамиана.

В этом сладком полусне Дамиан был не императором, а обычным землевладельцем, как дер Барри. Я знала, что у нас есть небольшое поместье и дети. Двое. Мальчик и девочка. Мальчик темноволосый, как я, а девочка — светленькая и красивая, как Дамиан. И это было так хорошо и правильно, что, когда с последним всплеском наслаждения я окончательно проснулась, и сон развеялся, мне стало больно. Никогда, никогда такому не бывать! Дамиан, поместье, дети, тихое спокойное счастье — такого не случится в этой жизни и мире.