Книга Прихоть императора, страница 34 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Хорошо.

Здесь, вокруг лечебницы, находились только те, ранения которых были серьёзными. Легкораненых не переправляли на этот берег. Им оказывали помощь на месте. Так что тех, кто нуждался в облегчении боли, нашлось немало. Не все соглашались принять от меня помощь, и я не настаивала. Если у них страх попасть под власть женщины перевешивает желание ослабить боль, значит, у них всё не так уж плохо. Настаивать же — себе дороже.

Здесь закон был на стороне мужчин. Если женщина применяла свою магию без разрешения от мужчины, то её ждало наказание вплоть до смертной казни. Так что лучше не давать даже повода для последующих придирок и подозрений. Конечно, смерть на костре — это крайний случай, которому подвергали женщину, если только её воздействие имело явные и печальные последствия для других людей, но оказаться пожизненно запертой в горном монастыре тоже не слишком хотелось.

Из разговоров раненых я поняла, что бой начался ночью, ближе к рассвету. Но ещё до него на тот берег тайно перебрались оборотни в своей звериной ипостаси. Они уничтожили отряд, что занимал единственную небольшую возвышенность, с которой противник собирался контролировать переправу и бой на равнине. Затем переправился отряд кавалерии, которому не требовалось ждать, пока наведут мосты. Река в выбранном месте и так была неглубокой, а маг воды выше по течению ещё и перенаправил поток в какой-то ручей.

— Проредить нас на переправе было у них единственным шансом. Но наш император обвёл их вокруг пальца. Они ждали нас там, где наши строили лёгкий мост, а мы перебрались совсем не там. Так что не волнуйтесь, ниса, всё будет хорошо!

— Уверены?

— А то! Их солдаты против императорский гвардии, что щенки против волкодавов, — снисходительно сказал раненый. — В этот поход цезз отобрал лучших. У нас за спиной не одна компания.

Пожалуй, он прав. Вот уже почти двадцать лет императорская гвардия воюет, восстанавливая страну. И большая часть их походов заканчивалась победой. А если вдруг случались поражения, то они отступали, готовились и возвращались, чтобы добить врага. А наши арджурцы те же двадцать лет жили в мире и тренировались больше для порядка. Воевали только с бандами дезертиров, бегущими к нам из раздираемой гражданской войной метрополии. И казалось, так будет всегда. Даже прошлая попытка Империи привести нас назад в стойло не заставила герцога призадуматься. Ведь мы победили. А значит, и так всё хорошо. Так что если тарсцы и были полны решимости защитить свою землю, то воинским мастерством не блистали. Эта фема находилась далеко от границ, и даже банды дезертиров её не достигали, так что, в отличие от своего стратига, они боевым опытом не обладали.

Стоя среди раненых, я представляла, что сейчас на стороне арджурцев ничуть не лучше, а скорее хуже, ведь именно на их берегу проходила битва, и найти там сейчас безопасный угол, где пострадавшим можно оказать помощь, вряд ли выйдет.

Я увидела, как помощник лекаря обходит лежавших на повозках и носилках раненых, оставляя рядом с ними разноцветные лоскуты: красные, зеленые, серые. Это явно что-то значило, но я не знала что.

— Ниса, если можете, уберите мне боль, — обратился ко мне раненый, возле которого появился красный лоскут.

Я ему уже предлагала помощь раньше, но он отказался, хотя видно было, как сильно он страдает.