Книга Прихоть императора, страница 33 – Елена Алексеевна Кузнецова

Проснулась я рано от громкого голоса Рыжей Барб:

— Мара! Мара! Ты не знаешь, где твоя хозяйка?

— А зачем она вам?

— Не мне. Это целители её ищут. Говорят, что император разрешил им обращаться к ней за помощью. Они посылали кого-то к шатру, но стража запретила её тревожить. Вот они и решили через тебя позвать госпожу.

— Хорошо, я ей передам.

— Там мои девочки лекарям уже помогают как могут. Если будет нужна их помощь — обращайтесь!

— Я передам.

Мара, ворча о том, зачем мне это надо, быстро помогла мне собраться.

— Вначале поешьте, иначе я вас никуда не пущу!

Спорить я не стала. Мара права: неизвестно, сколько всё продлится, будет ли возможность там поесть, а силы потребуются.

Мы все вместе позавтракали, и я в сопровождении Мары и охраны отправилась к лечебнице. Радовалась, что займусь делом. Дела — лучшее средство от тревог и мрачных мыслей. Когда я была чем-то занята, пусть даже подрубанием платочков, появлялась иллюзия, что от меня хоть что-то зависит. Пугающее ощущение зыбкости моей жизни и полной неопределённости будущего отступали. У меня получалось тогда ни о чём, кроме конкретного дела, не думать.

В лечебнице меня действительно ждали.

— С того берега принесли двух оборотней. В них те же стрелы, что в прошлый раз. Они мешают их обороту, — вводил меня в курс дела ожидавший меня слуга. — Им даже и целитель будет не нужен, если извлечь наконечники, но уж больно глубоко те вошли. Надо будет резать…

— Я поняла.

С одним всё получилось быстро, и после того, как помощник целителя извлёк обломок стрелы, раненый обернулся огромным волком, опустился на землю, свернулся клубком и задремал, восстанавливая силы. Видно было, как рана на глазах затягивается.

Второй, похоже, дольше ожидал помощи, а, значит, дольше подвергался воздействию стрелы. Больше потерял крови и сил, потому после того, как наконечник извлекли, он не смог обернуться сразу, а остался в облике человека.

— Эй, парень, давай! — обратился к нему помощник лекаря. — Обращайся скорей. Иначе потеряешь крови столько, что тебе уже ничего не поможет.

— Не получится, — открыл мутные от боли глаза раненый. — Я чувствую, что не получится. Зверь слишком ослаб.

— Хэй, Не говори так! Это твой единственный шанс.

— Значит, умру.

Я видела, как серая пелена безразличия затягивает его словно саваном. Осторожно прикоснулась к его руке и пробудила возникшую во время извлечения стрелы привязку. У него я сделала её на его жену. Тёплые воспоминания о ней всплыли быстрее всего.

— Рида, ты? Откуда ты здесь?

Так, хорошо, привязка пробудилась. Он видит сейчас жену. Надо добавить ему решимости и веры в успех, укрепить волю. Всё это я постаралась внушить ему, а в какой форме доносит это до него привязка, я могла судить только по репликам раненого:

— Я не трус… Я не сбегаю от тебя и детей… я должен жить.

Почувствовав, как оборотень сосредоточился, собрав все силы в кулак, я отпустила его руку. Дальше всё зависело от него. Силуэт раненого окутался серебристым сиянием. В этот раз не таким ярким и плотным, как у других оборотней, и я испугалась, что у него ничего не выйдет. Но нет! Обошлось. На пол со стола спрыгнул волк. На подгибающихся лапах сделал несколько шагов и свалился рядом с первым.

— Слава богам, — выдохнул рядом помощник лекаря. — Теперь за него можно не волноваться. Госпожа, целитель просил вас ещё посмотреть тех раненых, что ожидают помощи.